Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

HTML-код:


Страна Мам *Ричард Рэнгем: Зажечь огонь: как кулинария сделала нас людьми
Очень было интересно читать. Не смотря на то, что книга не художественная читалась с большим удовольствием и интересом. Порадовало, что в книге изложена не просто теория, а подкрепленное кучей ссылок исследование (половину книги занимает список используемой литературы и практически на каждой станице есть отсылки к научным трудам). Читать полностью

В Афганистане убита женщина, написавшая книгу о ее побеге от талибов

КАИР, 6 сентября. /Корр. ИТАР-ТАСС/. Сашмита Банерджи, защитница прав женщин, написавшая книгу о ее побеге от талибов, была убита боевиками в афганской провинции Пактика. Об этом сообщил пресс-секретарь губернатора этой провинции Джанбаз Хан.

Банерджи родом из Индии, она приняла ислам, вышла замуж за афганского бизнесмена и трудилась акушеркой в одной из частных больниц в Пактике. Банерджи известная в Афганистане как Сайед Камала, в больнице снимала жизнь простых афганских женщин, что являлось частью ее работы.

В своей книге она рассказывает о своей жизни в Афганистане. Неприятности начались в 1993 году, когда к власти пришли талибы. Ее вынудили закрыть небольшую аптеку, назвав ее "женщиной с плохой моралью". Банерджи в 1994 году бежала в Пакистан, откуда ее родственники заставили вернуться в Афганистан, опасаясь, что ее действия могут опозорить семью. Банерджи держали под домашним арестом как "развратную женщину". Талибы пригрозили преподать ей урок, и она бежала, выкопав ход под стеной дома. Недалеко от Кабула ее задержали талибы, которые угрожали ее убить за побег от мужа. Банерджи удалось убедить боевиков, что как уроженка Индии она имеет право вернуться в свою страну. Талибы отвезли ее в посольство Индии, откуда она вернулась на родину.

Все это Банерджи описала в своей книге, на основе которой в Индии в 2003 году был снят фильм "Побег от "Талибан".

Недавно Банерджи вернулась в Афганистан, уверенная, что ее давняя история с талибами давно забыта. Однако боевики убили Банерджи, посчитав, что ее книга позорит "Талибан".

http://spb.itar-tass.com/c11/866632.html

Вильгельм Гауф

Очен6ь люблю сказки. С детства люблю. А, немецкие сказочники, это вообще отдельная история. Их я просто обожала, совершенно страстным обожанием. Хотя, и читала, как мне казалось, мало их сказок. Какими то не жильцами, в этом, не лучшем из миров, были мои любимые сказочники.

Вильгельм Гауф.




Автограф В. Гауфа

Все знают его Карлика Носа и Маленького Мука. И, многих других волшебных персонажей из гауфовских фантастических миров.
Зато, когда, как-то читала очередную ругань по поводу, печально известного, немецкого фильма "Еврей Зюсс", неожиданно узнала, что именно по его новелле (а не роману Фейхтвангера), одноименного названия, фильм и был снят.
После этого, решила узнать досконально все произведения Вильгельма Гауфв.

И выяснила. что к свой смерти в 24 года! Гауф создал столько и каких! изумительных произведений, сколько некоторые авторы до 80ти лет дожившие, и близко не писали.

Полный список произведений Вильгельма Гауфа:

Сказки:
Märchen-Almanach auf das Jahr 1826 für Söhne und Töchter gebildeter Stände (Альманах сказок января 1826 года для сыновей и дочерей знатных сословий):
Märchen als Almanach (Вступление);
Die Karawane (Караван);
Die Geschichte vom Kalif Storch (История о калифе-аисте);
Die Geschichte von dem Gespensterschiff (История о корабле-призраке);
Die Geschichte von der abgehauenen Hand (История об отрубленной руке);
Die Errettung Fatmes (Спасение Фатимы);
Die Geschichte vom kleinen Muck (История о маленьком Муке);
Das Märchen vom falschen Prinzen (История о мнимом принце).

Märchen-Almanach auf das Jahr 1827 für Söhne und Töchter gebildeter Stände (Альманах сказок января 1827 года для сыновей и дочерей знатных сословий):
Der Scheik von Alessandria und seine Sklaven (Александрийский шейх и его невольники);
Der Zwerg Nase (Карлик Нос);
Abner, der Jude, der nichts gesehen hat (Абнер, еврей, который ничего не видел);
Der Affe als Mensch (Молодой англичанин. (букв. «Как обезьяну принимали за человека));
Die Geschichte Almansors (История Альмансора).

Märchen-Almanach auf das Jahr 1828 für Söhne und Töchter gebildeter Stände (Альманах сказок января 1828 года для сыновей и дочерей знатных сословий):
Das Wirtshaus im Spessart (Трактир в Шпессарте);
Die Sage vom Hirschgulden (Рассказ о гульдене с оленем);
Das kalte Herz (Холодное сердце);
Saids Schicksale (Приключения Саида);
Die Höhle von Steenfoll — Eine schottländische Sage (Стинфоллская пещера).

Романы:
Lichtenstein. Romantische Sage aus der wuerttembergischen Geschichte (Лихтенштейн. Романтическая сага из истории Вюртемберга);
In König Laurins Rosengarten (Розовый сад короля Лоренса).

Сатирические произведения:
Der Mann im Mond oder Der Zug des Herzens ist des Schicksals Stimme (Человек с луны, или сердечные порывы есть глас судьбы);
Mittheilungen aus den Memoiren des Satan (Странички мемуаров сатаны);
Controvers-Predigt über H. Clauren und den Mann im Mond (Спорная проповедь Г. Клорена о «Человеке с Луны»).

Рассказы:
Othello (Отелло);
Die Sängerin (Певица);
Die Bettlerin von Pont des Arts (Нищенка с Моста Искусств);
Jud Süß (Еврей Зюсс);
Die letzten Ritter von Marienburg (Последний Мариенбургский рыцарь);
Das Bild des Kaisers (Образ императора);
Phantasien im Bremer Ratskeller, ein Herbstgeschenk für Freunde des Weines (Фантасмагории в Бременском винном погребке. Осенний подарок для любителей вина);
Die Bücher und die Lesewelt (Книги и мир чтения);
Freie Stunden am Fenster (Бесплатные часы у окна);
Der ästhetische Klub (Эстетический клуб);
Ein Paar Reisestunden (Пара часов пути).

Легенда:
Der Reußenstein (Ройсенштейн).


5.3 -Holodnoe serdce (Копировать)4.2 -Volshebnyi korabl (Копировать)3.10 -Kalif-Aist (Копировать)3.6 -Sudba Saida (Копировать)3.3 -Karlik Nos (Копировать)
3.2 -Karlik Nos (Копировать)

Вильгельм Гауф (Wilhelm Hauff)

(29 ноября 1802, Штутгарт – 18 ноября 1827, Штутгарт)

Вильгельм Гауф был вторым из четверых детей в семье чиновника высокого ранга. По подозрению в принадлежности к подпольной революционной организации, отец писателя, Август Фридрих Гауф, оказался в тюрьме. Позднее он был реабилитирован, но, серьёзно подорвав своё здоровье в заключении, умер в возрасте 37 лет. Для семилетнего Вильгельма Гауфа смерть отца стала большим потрясением, а для всей семьи она означала коренной перелом в жизни. Позже Гауф с глубоким чувством опишет судьбу отца в новелле "Портрет императора".

После смерти главы семьи, мать Гауфа с двумя сыновьями и двумя дочерьми переехала в Тюбинген, в поместье своего отца. Этот переезд, несмотря на его причины, оказал благотворное влияние на маленького Вильгельма: в распоряжении детей оказалась огромная библиотека деда, а атмосфера города философов и поэтов настраивала на романтический лад, тем более, что от отца Вильгельм унаследовал романтические фантазии, а от матери – вкус к сочинительству. Прочитанное в книгах смешивалось с буйной фантазией мальчика, и вскоре он стал выступать в качестве домашнего сказочника, отчего младшие сестры были в восторге, и когда одна сказка заканчивалась, они требовали, чтобы брат тут же начинал рассказывать новую. Вильгельм никогда не возражал, и уже через несколько минут снова все погружались в волшебный мир гномов и фей, капризных принцесс и отважных рыцарей.

Так как семья Гауфов была не богатой, Вильгельму в 1820м году, после 2х лет в монастырской школе, пришлось поступить на богословский факультет университета в Тюбингине, так как, поощряя занятия богословием, все расходы на обучение брало на себя государство. Учился Вильгельм хорошо, и в августе 1824 году получил степень доктора философии и теологии, но о том, чтобы стать пастором, всерьез не думал.

В сентябре того же года Гауф анонимно издал сборник стихов в фольклорном стиле «Военные и народные песни», где вместе с балладами известных поэтов-романтиков, напечатал два собственных стихотворения.

Вскоре после окончания университета Гауф получил место наставника детей министра обороны генерала барона Эрнста Югена фон Хёгель, что давало юному писателю возможность зарабатывать на жизнь. Вместе с этим семейством он совершил путешествие во Францию, где с огромным интересом знакомился с северной и центральной частями Германии. Он побывал в Париже, Брюсселе, Антверпене, пoceтил Кассель, родину братьев Гримм, Бремен, побывал в Берлине, Лейпциге, Дрездене.
Именно для детей барона фон Хёгеля были написаны его Märchen — волшебные сказки, которые впервые были опубликованы в "Альманахе сказок января 1826 года для сыновей и дочерей знатных сословий".

Гауф продолжал литературную деятельность, но не стремился придать гласности свое имя. Причина этого до сих пор не известна исследователям.

В 1825 году писатель снова анонимно издал два пародийных произведения, «Отрывки из мемуаров сатаны» и «Человек с Луны, или сердечные порывы есть глас судьбы», высмеивая литературную моду того времени.
Анонимности писателя положила конец судебная тяжба. Дело в том, что свою сатирическую пародию "Человек с луны" Гауф опубликовал под именем модного тогда прусского автора Генриха Клаурена (Heinrich Clauren). Гауфа раздражало, что за бездарные любовные романы авторам выплачивают баснословные гонорары. Публика с восторгом встретила новый роман псевдо Клаурена, но вскоре подлог был обнаружен, и разразился скандал. По решению суда, Гауфу пришлось уплатить штраф в размере 50 талеров, зато его имя получило широкую известность в литературных кругах.

Но, несмотря на популярность, современники критиковали сказки за то, что позже станет отличительной чертой сказок Вильгельма Гауфа: легкость и изящество слога воспринимались как «отсутствие должной старательности», а захватывающие сюжеты как «стремление угодить публике и быстро снискать славу».

Одновременно Гауф работает над своим историческим романом «Лихтенштейн. Романтическая сага из истории Вюртемберга», действие которого происходит в Германии в XVI веке во время Крестьянской войны. Литературный критик профессор Вильфрид Шоллер писал, что «больше всего Гауфу хотелось стать немецким Вальтером Скоттом. Благодаря своим историческим романам этот писатель пользовался в Англии огромной популярностью. Такого же успеха Гауфу хотелось добиться в Германии», и ему это удалось, так как, несмотря на недовольство ряда критиков, этот роман очень понравился читателям и в настоящее время считается одним из лучших образцов исторической литературы в Германии. Особенным успехом роман пользовался в Германии, на землях Швабии, поскольку рассказывает об одном из самых интересных моментов истории этого края. Во время своих путешествий Гауф также дописал "Мемуары сатаны" и опубликовал несколько коротких новелл, а также стихотворений, которые очень быстро стали народными песнями.

В 1827 году писатель получает место редактора в штуттгартской газете «Моргенблатт» («Утренний листок»), где позже были опубликованы все три тома его «Сказок». В том же году Гауф женится на своей кузине Луизе, в которую был влюблен с детства. 10 ноября у Луизы Гауф родилась дочь Вильгельмина. Но счастье семьи Гауф было недолгим: вдохновленный успехом «Лихтенштейна», сказочник отправился в Тироль собирать материалы для нового исторического романа. Путешествие проходило тяжело, по дороге Гауф заболел, предположительно, брюшным тифом и пришлось вернуться домой. В Штутгарте ему стало немного лучше, но вскоре болезнь вернулась, врачи ничего не смогли сделать и 18 ноября 1827 года сказочника не стало. Гауф был похоронен в Штутгарте на кладбище Hoppenlau. Ему было всего 24 года.

Литературное наследие Гауфа заключается в трех альманахах сказок (последний из которых, в отличие от двух первых, выдержан не в восточном, а в народном немецком духе, и был издан женой писателя после его смерти), нескольких романах и рассказах. Он один из тех немногих авторов, кто умел превратить известные сюжеты в волшебные, яркие и запоминающиеся, занимательные и поучительные произведения.

Словарь Брокгауза и Эфрона сравнивает Вильгельма Гауфа с Гофманом: «Уступая своему учителю в силе и глубине фантазии, Гауф далеко превосходил его ясностью образов и мысли, законченностью формы и изяществом языка. В его сказках бездна добродушного веселого юмора, одинаково обаятельного и для детей, и взрослых».

Своеобразным памятником Гауфу стал замок «Лихтенштейн», построенный (или перестроенный) в 1840 году по распоряжению герцога Вильгельма фон Ураха, находящегося под впечатлением от романа. Замок полностью копирует свой литературный прототип, описанный в романе.


Сегодня его посещают тысячи туристов со всего света.

Кроме замка, памятью о писателе стали и два, посвященных Гауфу музея.

В Байрсброне находится Музей сказок Вильгельма Гауфа,



а в городе Ноенбурге есть музей сказки «Холодное сердце»

Современный исследователь немецкой литературы А. Б. Ботникова в предисловии к одному из сборников сказок Гауфа справедливо писала, что «сейчас даже трудно представить себе, что все произведения Гауфа были созданы меньше чем за три года. И созданы очень молодым человеком, не успевшим приобрести ни жизненного опыта, ни мастерства. Но при всех легко различимых недостатках они – создания по-своему новаторские, в них угадываются идеи и формы новой эпохи».

По словам Вениамина Каверина, «Гауф писал свои сказки для детей – сперва рассказывал, а потом писал. Как все знаменитые произведения, написанные для детей, его сказки входят в круг взрослого чтения. Он никогда не опускается до упрощений, последовательно ведет читателя вперед и выше, как бы заставляя его стремиться туда, где он – читатель – еще не был».

В России Гауф стал известен в первую очередь своими рассказами, переведенными и переработанными Виссарионом Белинским, такими, как "Отелло", "Нищенка с Pon de Arts".


Использованы материалы с сайта МПГУ и из сети.


А, кстати, здесь (http://marinagra.livejournal.com/32079.html) есть совершенно замечательный пост про Вильгельма Гауфа с потрясающими иллюстрациями из книги «Сказки Вильгельма Гауфа. Перевод с немецкого.С 42 рисунками Феодора Вебера, Гоземана и Людвига Бургера. Типография книгопродавца-издателя Маврикия Осиповича Вольфа» с гравбрами, которые автор темы сама отсканировала со своей книги. Обязательно стоит посмотреть и прийти в полный восторг.
Главное, что я вспомнила, что у меня в детстве тоже была такая же книга с такими же иллюстрациями. Куда все делось? Это надо же, и вот я вижу их вновь.
Парочка из них.

(no subject)

Прах Бориса Стругацкого развеют над Пулковскими высотами.
"Так решила семья. Прах брата развеяли там же",

они жили рядом. я вспоминаю их лица. потом они просто были в одной со мной стране

они теперь воссоединились вновь и навсегда

(no subject)

Дарья Герасимова

ТАЛАНТ ДОБРОТЫ
(о Владимире Конашевиче)
http://www.rostov50.ru/1950_konashevich_gerasimova.html

Как мы живём, так мы поём и славим…
Афанасий Фет



Наверное, каждый художник-иллюстратор, делающий книги для детей, на всю жизнь в глубине души остаётся ребёнком. Ольга Чайко, рассказывая о своем отце Владимире Конашевиче, вспоминала такой эпизод: «Однажды, возвращаясь из школы, я увидела, что папа ждёт моего возвращения у окна. Как только я вошла во двор, папа мне крикнул: «Стой и смотри, который дальше полетит». И из окна на меня полетела целая стая маленьких, склеенных из ватмана планёров различной конструкции.
«Папа, ты что, с ума сошёл!» — крикнула я, не отличавшаяся большой почтительностью. «Неужели правда сошёл с ума?» — думала я, с трудом пролезая в ореховый куст, куда залетел планёр самой удачной конструкции.
Когда я вошла домой с полным подолом планёров, неся в руке отдельно победителя, я услышала, как папа говорил маме: «Боже мой, Женечка, какая тоска, наша дочь становится взрослой»
(1)
.
Владимир Михайлович Конашевич (20.05.1888, Новочеркасск — 27.02.1963, Ленинград) — русский художник-график, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РСФСР (1945). Создал индивидуальный, узнаваемый стиль оформления сказок, в котором яркость образов, витиеватые узоры и виньетки сочетаются с ироничным взглядом художника, умением увлечь ребёнка игровыми, живыми композициями, поэтичностью фантазии и красочной декоративностью рисунка.
Владимир Конашевич родился в Новочеркасске, в семье банковского служащего. Вскоре после его рождения семья переехала в Москву. Жили скромно. Снимали четырёхкомнатную квартиру на Садовой-Самотечной в доме казачьего генерала Дукмасова. Отец служил в Крестьянском банке, расположенном в том же доме. Это была простая, бесхитростная жизнь с визитами к тёткам, играми в детской, придумыванием сказочных историй про маленьких человечков, новогодними ёлками… Много лет спустя в блокадном Ленинграде Конашевич с нежностью вспоминал о такой ёлке из детства: «Мы с сестрой стояли на пороге столовой в немом, восторженном изумлении. Ёлка сверкала живыми огоньками свечек. Огоньки отражались искрами на золотом и серебряном дожде, на позолоте орехов, блёстках коробочек и золотой обёртке шоколадных конфет. Крымские яблочки вертелись на своих нитках вправо и влево, показывая то жёлтые свои, то красные бока; а наверху сияла серебряная стеклянная пика…»
(2)

. Как и многим мальчишкам, будущему художнику в те годы нравилось рисовать исключительно лошадей и сражения.
В 1897 году семья переехала жить в Чернигов — отец поссорился со своим начальником князем Кудашевым (управляющим банком), отказавшись провести не вполне законную операцию. В Чернигове Конашевич окончил реальное училище. Он с удовольствием занимался математикой, играл на скрипке. Увлекаясь символизмом и романтизмом, переписывал в тетрадь стихи Фета и Блока. Брал частные уроки у художника Ивана Ивановича Михайлова, затем стал заниматься у живописца П.Д.Цыганка.
В 1908 году Владимир Михайлович был зачислен в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1908-1913). Отец очень хотел видеть его архитектором, поэтому Конашевич поступил на архитектурный факультет. Однако «после бурной переписки с отцом, презрев увещевания инспектора училища Гиацинтова»
(3)
, перешёл на живописное отделение (учился у К.А.Коровина и С.В.Малютина).
Странное дело, учёбой Конашевич был разочарован: «В училище мне показалось как-то скучнее, чем я ожидал. И хоть я старательно писал по утрам и рисовал по вечерам, но делал это без ожидаемого воодушевления»
(4)
. Возможно, это разочарование было вызвано тем, что многие преподаватели училища находились в растерянности и не знали, чему следует учить студентов, когда в мире то и дело возникают новые и новые художественные течения: кубизм, супрематизм, лучизм… А среди учащихся были такие известные впоследствии представители «левого искусства», как Ларионов
(5)
, Бурлюк
(6)
, Гончарова
(7)

В 1915 году Конашевич переехал в Петроград. Вместе с С.В.Чехониным и Н.А.Тырсой он расписывал Юсуповский дворец (1915-1917), ряд петербургских особняков, принимал участие в реставрации Павловского дворца-музея, устраивал выставки. Три года занятий декоративными работами позднее ярко проявились в его подходе к оформлению детских книг.
Первой детской книгой Владимира Михайловича стала «Азбука в рисунках В.Конашевича» (1918). Как вспоминала дочь художника, «Азбука» родилась из писем, которые Конашевич писал жене, уехавшей с дочкой к родным на Урал и застрявшей там на долгое время (Урал оказался отрезан армией Колчака): «Папа писал маме письма, а мне присылал картинки. На каждую букву алфавита. Мне было уже четыре года, и, очевидно, он считал, что пора уже знать буквы. Позднее эти картинки были изданы под заглавием “Азбука в картинках”»
(8)
. В отличие от композиционно сложной «Азбуки» Александра Бенуа, Конашевич создал книгу, выстроенную при помощи крупных изображений предметов и животных, нарисованных акварелью. В том же году он проиллюстрировал книгу Е.Е.Соловьёвой «Розовая азбука», более живую, сделанную литографским карандашом с написанным от руки текстом. Предмет на рисунке в детской книге, считал Конашевич, должен быть показан полностью, «чтобы все его части были видны»
(9)
. Перспективные искажения недопустимы, а цвет должен быть локальным, без светотени. «Композиция должна быть проста и непосредственно вытекать из самого действия, заключённого в тексте. Только этим будет достигнута необходимая ясность. Ребёнок с первого взгляда должен «понимать» картинку, то есть уяснить себе изображённое на ней событие»
(10)

. Этот принцип закладывается уже в первых его работах.
Затем на какое-то время Конашевич отходит от детской книги. Для изданий «Народной библиотеки» он делает иллюстрации пером к «Бежину лугу» И.С.Тургенева, «Женитьбе» Н.В.Гоголя, создаёт многочисленные обложки для книг и брошюр Государственного издательства, оформляет произведения новой советской литературы («Великое таинство», «Научился» К.Федина). Для издания тургеневской повести «Первая любовь» он выбирает небольшой формат и рисует не только иллюстрации, но и маленькие виньетки, добиваясь особого лирического настроения, созвучного тексту книги. В числе других значительных работ того времени: «Помещик» И.С.Тургенева, «Белые ночи» Ф.М.Достоевского. Все эти книги Конашевич делает в разных графических техниках, пытаясь найти свой изобразительный язык, индивидуальный голос художника-иллюстратора. Самой большой удачей можно назвать сборник стихотворений А.А.Фета. «Если бы Конашевич, — писал его современник Э.Голлербах, — ничего не сделал, кроме Фета, «Первой любви» и «Помещика», то и тогда бы его имя запомнилось в истории иллюстрационного искусства»
(11)
. Для этого сборника Конашевич сам подбирает стихотворения, а иллюстрации делает, где-то едва касаясь бумаги и чуть намечая контуры фигур и действие прерывистыми, лёгкими линиями, где-то прибегая к эмоциональной, густой штриховке; он создаёт своё — визуальное поэтическое повествование. Не случайно исследователь его творчества Ю.Молок писал, что рисунки Конашевича к стихам Фета «остались в истории русской графики как превосходные лирические страницы… где художник не побоялся состязаться с поэтом»
(12)
.
В годы, когда создавались эти книги, Владимир Михайлович служил помощником хранителя Павловского дворца-музея (1918-1926); составлял путеводители по Павловску; создавал станковые работы; преподавал в Академии Художеств рисунок и руководил литографской мастерской (1921-1930). Техникой литографии Конашевич владел мастерски — серии его станковых литографий и рисунков «Улицы», «Павловская шпана», «Мелкие рассказы», «К 10-й годовщине Октября» (1926-1927) не только участвовали в нескольких выставках, но и были приобретены Третьяковской галереей и Русским музеем. А за серию литографий «Павловский парк» (1921-1925) он даже получил почётный диплом на международной выставке декоративных искусств в Монца-Милане (1927).
Как иллюстратор детской книги Владимир Михайлович начал активно работать с 1922 года. В том году с его иллюстрациями вышло несколько сказок Шарля Перро («Кот в сапогах», «Мальчик с пальчик», «Красная Шапочка») и «Сказка о рыбаке и рыбке» А.С.Пушкина. В книжках этих — нарядных, изысканных — прослеживались традиции художников объединения «Мир искусства». Печатались сказки в Берлине, на хорошей бумаге, при помощи офсетной печати (которой в России тогда ещё не было), позволявшей воспроизвести все нюансы лёгкого акварельного рисунка, но в прессе подвергались нападкам за то, что были сделаны «скорее для библиофилов, чем для детей»
(13)
.
В том же году по приглашению Бенуа Конашевич принял участие в выставках «Мира искусства» в Петрограде, где стал членом этого общества. Близость к эстетическим ценностям дореволюционной книжной графики отличала Владимира Михайловича от большинства его ровесников, приходивших в детскую книгу после знакомства с миром рекламы и агитационного плаката. Вместе с тем, Конашевича, самого молодого из «мирискусников», в подходе участников этого объединения к оформлению изданий для детей многое не устраивало. В его собственных работах отсутствовала отстранённая «красивость», там возникал тёплый, уютный для ребёнка мир. Ю.Герчук очень точно подмечал, что в книгах Конашевича не было «иронически-снисходительного тона взрослых», который в той или иной мере был присущ книгам «мирискусников», но было умение «играть с детьми в одинаково весёлые для них и для него игры»
(14)
.
Следующие цветные детские книги Конашевича выходили уже в России, и иллюстрации к ним он, как и все художники того времени, делал при помощи литографии. После знакомства в 1923 году с С.Я.Маршаком Владимир Михайлович оформил несколько его книг: «Сказка о глупом мышонке», «Кривоносый», «Петрушка-иностранец», «Три зверолова». Самой большой удачей стал «Пожар» (1923), в котором, пользуясь всего тремя цветами — красным, жёлтым и чёрным, Конашевич создал яркое, динамичное и весьма зрелищное действие. Интересно, что критика оценила эту работу выше многих книг Владимира Лебедева: «В «Пожаре» есть то, чего нет, например, даже в красивых тоже лебедевских: теплоты близкого присутствия детей…»
(15)

. Впоследствии Конашевич неоднократно возвращался к этой книге, пытаясь сделать новые иллюстрации. К сожалению, не всегда эти попытки были удачными.
Примерно в те же годы состоялось знакомство художника с Корнеем Ивановичем Чуковским, переросшее затем в дружбу, тесное сотрудничество, а иногда и соавторскую работу по созданию книги. Между тем, начало этого знакомства было не очень приятным. Чуковскому крайне не понравились рисунки Конашевича: «Третьего дня пошёл я в литографию Шумахера <…> и вижу, что рисунки к «Мухе-цокотухе» так же тупы, как и рисунки к «Муркиной книге». Это привело меня в ужас», — записал Корней Иванович в дневнике
(16)
. Чуковский поехал в Павловск знакомиться с художником
(17)





Несмотря на все разногласия, два мастера — художник и поэт — создали множество замечательных книг: «Мухина свадьба» (1924), «Путаница» (1926), «Муха-Цокотуха» (1927), «Барабек и другие стихи для детей» (1929), «Тараканище» (1929), «Телефон» (1934), «Мойдодыр» (1938), «Чудо-дерево» (1944) и другие. Нередко для очередного переиздания той или иной книги Конашевич делал новые иллюстрации. Например, комарик в одной из первых книжек про Муху-Цокотуху из сказочного рыцаря превратился, в духе времени, в бравого красноармейца…
В середине 1920-х годов Конашевич увлёкся гравюрой на дереве. В этой технике он сделал несколько книг, в том числе «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н.В.Гоголя, сборник сказок А.С.Пушкина. В начале 1930-х художник вновь обратился к взрослой литературе: «Избранные произведения» А.П.Чехова, «Сирень цветёт» М.М.Зощенко, «Стихотворения» Г.Гёйне, «Города и годы» К.Федина, «Повесть» Б.Л.Пастернака — вот далеко не полный список книг, проиллюстрированных им в тот период. Самыми яркими, поэтичными стали литографии к повести А.Ф.Прево «Манон Леско» (1931), которые в 1937 году на Всемирной выставке в Париже были отмечены Золотой медалью.
«Художник должен отвечать за каждую свою линию. Как бы легко и свободно ни был сделан рисунок, в нём всё должно быть на своём месте и как раз в меру: ни убавить, ни прибавить!» — писал Конашевич
(18)
. «Я просто выбрасываю готовый рисунок, если он хотя бы частично не удался. Не переделывая, не исправляя старого рисунка, я вновь рисую на чистой бумаге. Этим и достигается непосредственность и свежесть, если она у меня когда-нибудь бывает»
(19)
. На протяжении всей жизни художник очень легко переключался с одной работы на другую. Спустя какое-то время возвращался к старым рисункам, переделывал их
(20)
.

Творческая жизнь Конашевича не была спокойной и мирной. Несмотря на признание его заслуг на международных выставках, в родном отечестве всё было отнюдь не просто. После появления в «Правде» от 1 марта 1936 года статьи о «художниках-пачкунах» в прессе начались активные нападки на Конашевича, Владимира Лебедева, Татьяну Маврину, Юрия Васнецова и многих других художников. В формализме обвинялись те, кто посмел иметь не безликий стиль рисования, а свой собственный, яркий, индивидуальный. Гневную статью «Против формализма и штампа в иллюстрациях к детской книге» напечатал журнал «Детская литература». Владимира Михайловича заклеймили в ней как компрачикоса, губящего своим искусством детские души: «В рисунках, предназначенных для дошкольников, художник совершенно не учитывает особенностей их восприятия. Его совершенно не интересуют зрители», — возмущался анонимный автор. — «Формалистичность метода В.Конашевича сказывается во всех работах этого художника»
(21)
. В прессе то и дело появлялись статьи с несправедливыми рецензиями на творчество художника
(22)
.

Конашевич глубоко переживал эту травлю, ведь он необычайно серьёзно относился к своей работе. «Я твёрдо уверен, что с ребёнком не нужно сюсюкать и не нужно карикатурно искажать формы. Дети — народ искренний, всё принимают всерьёз. И к рисунку в книжке относятся серьёзно и доверчиво. Поэтому и художнику надо к делу относиться серьёзно и добросовестно»
(23)
.
Несмотря на все нападки, он продолжал идти по раз и навсегда выбранному пути — рисовал новые детские книги, занимался педагогической деятельностью. Сначала преподавал и руководил мастерской в Школе народного искусства (1916-1919), затем — в Академии Художеств (1921-1930, 1944-1948). Кроме того, писал акварелью, рисовал красками и тушью на китайской бумаге, ведь знанию натуры он придавал огромное значение: «Художник книги без постоянной работы с натурой существовать не может. В противном случае его искусство выродится во всякие отвлечённости, росчерки и вензеля»
(24)
.
С детскими журналами Конашевич сотрудничал постоянно. Он делал иллюстрации для первого советского журнала для детей «Северное сияние», который выходил под редакцией М.Горького. Рисовал для «Чижа» и «Ежа», «Весёлых картинок», «Мурзилки»…
Война застала художника в Павловске. Уже перед самым наступлением фашистских войск он успел уехать оттуда в Ленинград, где и провёл всю войну. Среди умирающих друзей и близких он, не теряя веры в победу, продолжал работать: иллюстрировал детские книги, писал воспоминания о детстве — о сестре Соне, умершей в блокадную зиму, о родителях, тётках, новогодней ёлке, куклах… «По контрасту с этим почти постоянным громом и ужасом так сладко вспоминается тишина и мир нашей детской жизни, вставленной в более прочное и спокойное внешнее обрамление»
(25)

. Устраивал выставки — в 1943 году в Союзе художников представил около трёхсот работ


(26)
. В 1943-1944 гг. вместе с другими художниками оформлял Военно-медицинский музей, делал рисунки для «Атласа переливания крови»
(27)
, писал портреты солдат.
1945-й победный год оказался для Конашевича необычайно счастливым. Закончилась война. Прекратились нападки в прессе. Ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Он защитил докторскую диссертацию по искусствоведению. Началась мирная, ничем не омрачаемая жизнь — и новое творчество.
Книги «Дедушка Рох» (1958), «Старик-годовик» (1959) В.И.Даля, «Муха-Цокотуха» (1960) К.И.Чуковского, «Сказки» (1961) А.С.Пушкина получали дипломы Всесоюзных конкурсов как лучшие по художественному оформлению и полиграфическому исполнению издания. Рассказывая о том, как он придумывает рисунки, Конашевич признавался: «есть художники, которые изобретают и думают с карандашом в руке… <…> Я художник другого склада. Раньше, чем я возьмусь за карандаш, я должен выяснить всё заранее, представить себе мысленно уже готовый рисунок во всех деталях…»
(28)
. Именно поэтому его не устраивали многие из готовых рисунков, ведь задумка часто кажется ярче, чем воплощение: «Ни одна из моих удач не кажется мне и не казалась несомненной, ни одна не была полной. Может быть, потому, что мне никогда не удаётся сделать так, как задумано», — писал художник в конце жизни
(29)
.
Корней Чуковский вспоминал, что часто, перед тем как начать рисовать, Конашевич играл на скрипке. Один, без слушателей он играл своих любимых Баха, Чайковского, Шуберта…
Оформление сказок Пушкина стало для художника одной из ответственнейших работ, в которой в полной мере проявились его мастерство и огромный талант. Он всегда проникает в самую суть, основу сказки, наполняя свои иллюстрации ярким драматизмом и образностью. Есть мнение, что именно он «как художник истинно детский, окончательно закрепил эти сказки за детьми»
(30)
.
Подготовительная работа была огромной. Исследователь Л.Громова обращала внимание на то, что, кроме поиска пластического решения иллюстраций, Конашевич проводил настоящие научные изыскания, анализировал тексты Пушкина. Так, например, на одном из рисунков к «Сказке о золотом петушке» он изобразил царя с шутом играющими в шахматы. В окончательном варианте этой сцены у Пушкина не было, однако она была в одном из черновиков. «“Восстановив” её в иллюстрациях, художник не стремился продемонстрировать свои познания. Он хотел заинтересовать читателя, быть может, несколько его озадачить и тем самым побудить к самостоятельным поискам»
(31)
.

За книги «Плывёт, плывёт кораблик» и «Сказки старого Сюня» на международной выставке книжного искусства в Лейпциге Конашевич получил Серебряную медаль. Сборник «Плывёт, плывёт кораблик» Ю.Молок называл «главной детской книгой Конашевича», в которой тот не только создаёт удивительно яркие, красочные, радостные иллюстрации, но и «возрождает традицию книжки-картинки, с которой начиналась советская детская книга, и возвращает себе власть над маленьким зрителем, снова доверяясь его фантазии, снова обращаясь к его поэтическому чувству»
(32)
.
Дочь Конашевича вспоминала такой случай: как-то раз в Павловске в годы гражданской войны отец оказался между двух воюющих, стреляющих друг в друга армий: «Оглядевшись, папа увидел, что находится между двумя цепями солдат, переползающих, хоронясь за кустами, навстречу друг другу. Папа так растерялся, что продолжал идти во весь рост тем же размеренным шагом»
(33)
. Через все нападки и травлю художник прошёл так же размеренно и внешне спокойно, ни под кого не подстраиваясь и оставаясь самим собой не только в любых жизненных ситуациях, но и в творчестве, сохранив до конца своих дней умение радоваться жизни и умение передать эту радость детям. «Ваше чудотворное искусство, — писал Конашевичу К.И.Чуковский, — воспитывает в детях вкус, чувство красоты и гармонии, радость бытия и доброту. Потому что помимо всего Ваша живопись — добрая, в каждом Вашем штрихе, в каждом блике я всегда чувствовал талант доброты — огромное, в три обхвата сердце, без которого было бы никак невозможно Ваше доблестное служение детям»
(34)
.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.
Чайко-Конашевич О.В. Воспоминания // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 413.



2.
Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 36.


3.
Там же. — С. 169.


4.
Там же.


5.
Ларионов Михаил Фёдорович (1881–1964), русский художник. В 1900 познакомился с Н.С.Гончаровой, которая на долгие годы стала его женой и соратницей в искусстве. Один из основателей общества «Бубновый валет» (1910), впоследствии — организатор ещё более радикального художественного объединения «Ослиный хвост» (1912). Создал собственную систему беспредметного искусства — «лучизм». В 1915 году по приглашению С.П.Дягилева уехал вместе с Н.С.Гончаровой за границу.


6.
Бурлюк Давид Давидович (1882-1967), русский поэт и художник. Организатор группы кубофутуристов. В 1920 эмигрировал, с 1922 жил в США.


7.
Гончарова Наталья Сергеевна (1881–1962), русская художница. Двоюродная правнучка Н.Н.Гончаровой, жены А.С.Пушкина. Была членом «Бубнового валета», а также одной из создательниц «Ослиного хвоста» (1912); входила в «Союз молодежи». Испытала сильное влияние П.Гогена.


8.
Чайко-Конашевич О.В. Воспоминания // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 404.


9.
Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 193.


10.
Там же. — С. 194.


11.
Голлербах Э. Графика В.М.Конашевича // Красная Ника. — 1926. — № 33. — С. 16.


12.
Молок Ю. Владимир Михайлович Конашевич. — Л.: Художник РСФСР, 1969. — С. 29.


13.
Витинг Н. Иллюстрации В.М.Конашевича в детской книге // Детская литература. — 1938. — № 2. — С. 27.


14.
Герчук Ю. Конашевич в жизни и в искусстве // Детская литература. — 1969. — № 7. — С. 39.


15.
Симонович-Ефимова Н.Я. Графический язык детских книжек-картинок // Новые детские книги: Сб. 4. — М.: Работник просвещения, 1926. — С. 99.


16.
Цит. по изд.: Кудрявцева Л. Кто под чудо-деревом сидит? // Дошкольное воспитание. — 1994. — № 8. — С. 60.



17.
О том, насколько непростыми и эмоциональными были отношения писателя и художника, свидетельствует их переписка. Конашевич — Чуковскому, дек. 1945 — 8 янв. 1946: «Я знаю, что я делаю паршивенькие рисунки. Но мне казалось, что в них бывало иногда одно достоинство: они хорошо сочетались с Вашими стихами. Я не хочу этим сказать, что Ваши стишки такая же дрянь! Боже сохрани! Я говорю о совпадении духа, а не качества». (Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 313). Однако все эти баталии приводили к созданию новых иллюстраций, новых книг. Семь лет спустя Чуковский писал: «Благодаря Вам я впервые после большого перерыва снова почувствовал себя неплохим литератором и заранее завидую тем пятилетним, шестилетним советским гражданам, которые будут “читать” эту книжку» (Там же. — С. 324).


18.
Конашевич В.М. Некоторые мысли о приёмах иллюстрирования книг // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 201.


19.
Там же. — С. 202.


20.
Интересно, что всю жизнь Конашевич мечтал иллюстрировать не только детские книги. Из письма Конашевича Чуковскому, апрель 1954 года: «Мне надо иллюстрировать приключенческую литературу, а не стишки с прилизанными детками. Какие бы, например, иллюстрации я сделал к «Робинзону», к Стивенсону» (Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 331).


21.
Против формализма и штампа в иллюстрациях к детской книге // Детская литература. — 1936. — № 3-4. — С. 47, 48.



22.
В одной из статей автор ничтоже сумняшеся пишет: «Иллюстрации Конашевича к произведениям классиков <…> ничего не вносят в наш иллюстративный фонд, никак не раскрывают и не дополняют текст». Порой дело доходит до откровенной грубости: его «альбом “Рожи” как наглядное пособие следовало бы сдать в музей ПВХО для изучения последствий поражения ОВ [отравляющими веществами]» (Витинг Н. Иллюстрации В.М.Конашевича в детской книге // Детская литература. — 1938. — № 2. — С. 22, 33). Автор другой статьи проводит опрос детей по восприятию ими рисунков Конашевича (организованный антинаучно, но тоже вполне в духе времени) и, увлекаясь руганью, даже не замечает, как начинает противоречить сам себе. Разбирая иллюстрации к «Сказке о рыбаке и рыбке», он пишет, что в книге «отмечается невыразительность образов», тогда как дети говорят про эти образы: «хладнокровный старик, бездушный», «служанки как ведьмы, как видения» (!) (Девишев А. «Сказка о рыбаке и рыбке» В.Конашевича // Детская литература. — 1936. — № 6. — С. 38).


23.
Конашевич В.М. О сказке // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 226.


24.
Конашевич В.М. Длинный ряд исканий и сомнений // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 245.


25.
Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 39.


26.
У Конашевича и до войны были персональные выставки. Первая прошла в Доме искусств (Петроград, 1921), где была представлена книжная графика за 1918-1921 гг., затем — в Институте книговедения (1930), в Союзе художников (1934, 1939). И это не считая участия в коллективных выставках — как в СССР, так и за рубежом.


27.
Атлас переливания крови / Рис. В.Конашевича, Д.Митрохина, М.Цехановского и др. — Л.: Ин-т усовершенствования врачей, 1946.


28.
Конашевич В.М. Длинный ряд исканий и сомнений // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 244.


29.
Там же.


30.
Там же.



31.
Громова Л. Пушкинские сказки в иллюстрациях Конашевича // Детская литература. — 1974. — № 2. — С. 72.


32.
Молок Ю. Владимир Михайлович Конашевич. — Л.: Художник РСФСР, 1969. — С. 231, 234.


33.
Чайко-Конашевич О.В. Воспоминания // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 407.


34.
Переписка В.М.Конашевич — К.И.Чуковский // Конашевич В.М. О себе и своём деле: Воспоминания; Статьи; Письма; С приложением воспоминаний о художнике. — М.: Дет. лит., 1968. — С. 297.

Чем Чуковский не угодил Советской власти. Или как перевоспитывают сказочников

Сказки для Советской власти были как бы и не нужны. Сказка обязана была быть в жизни. Вспомните"мы сказку сделаем былью". И потому сказок писалось мало. Да и то малое было и очень очень специфическим. Хорошо помню. потому что в те годы, искала и покупала все книжки, подпадавшие под жанр сказки. Никаких, чисто сказок или хотя бы притч не было и в помине. Исключительно, прямолинейная борьба против нехороших злодеев, которых, впрочем, после, глупо примитивной революции, легко перевоспитывали в хороших людей. И героями таких перевоспитанческих сказок были в подавляющем большинстве дети. Либо, местные либо прорвавшиеся сквозь время или пространство из своей счастливой родины СССР. А если героями были не дети, то очень придурковатые местные персонажи. Но, зло всегда, в любом случае. терпело быстрый и смешной крах, ибо было еще более идиотским, чем самые идиотические, добрые положительные герои. А, если писатели отступали от шаблона, то их не публиковали вовсе. или очень ограниченным тиражом и, без переизданий, естественно.

Это было ужасная практика. Скольких сказок мы лишились. Скольких писателей-сказочников переквалифицировались в "управдомы". Как-то, самой растиражированной, в этом контексте, оказалась история исчезновения со сказочного небосклона гениального Корнея Ивановича Чуковского. Все вои регалии он получил за литературоведческие изыскания. Ну. или за переводы.

(Правды ради. замечу, что и сегодня в литературной и книжной политике "свободной" России, что-то продолжает делаться не так. Наследница по прямой. Ну, что, еще сказать.)
А тем. кто не верит предлагаю навскидку назвать 10 российских писателей. которых будут читать через десять или двадцать лет. Или, назвать 5 российских писателей, которые написали пару (больше 1й) сказок. которые дети будут читать и сами и без родителей, и про которые смогут сказать, став взрослыми, что они на них выросли и захотят перечитать своим детям. А? Слабо? А ведь Россия "свободна" от социализма уже 22 года.

"...Как боролись с «чуковщиной»? ( Обозрение жизни и творчества нашла тут: http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-53608/)



В 1920-х годах сказочное творчество К. Чуковского переживает свой расцвет. В 1924 г. в письме к И. Репину Корней Иванович пишет: «Мои детские книги неожиданно стали пользоваться огромным успехом... «Мойдодыр», «Крокодил», «Мухина свадьба», «Тараканище» – самые ходкие книги в России. Их ставят в кинематографе...». Однако к концу десятилетия над сказками Чуковского начали сгущаться тучи. Цензурные придирки были и раньше. Первой мишенью стала сказка про Цокотуху, которая сначала носила название «Мухина свадьба». Сразу не понравилось уже само «мещанское» слово «свадьба». Также осуждали героический индивидуализм Комарика, придирались к рисункам, заявив, что на картинке Муха стоит слишком близко к Комарику и улыбается чересчур кокетливо, а это может «вызвать у детей эротические мысли», усматривали в Комарике и Мухе переодетых принца и принцессу.

К. Чуковский:
«Почему у комарика гусарский мундир? Дети, увидев комарика в гусарском мундире, немедленно затоскуют о монархическом строе. Почему мальчик в «Мойдодыре» побежал к Таврическому саду? Ведь в Таврическом саду была Государственная дума. Почему героя «Крокодила» зовут Ваня Васильчиков? Не родственник ли он какого-то князя Васильчикова, который, кажется, при Александре II занимал какой-то важный пост. И не есть ли вообще Крокодил переодетый Деникин?».

Надо сказать, в 1920-х-нач.1930-х годов будущее сказки, как жанра, находилось в Советском государстве под постоянной угрозой. Принцы и принцессы считались вредным напоминанием о монархии, а чудеса и нелепицы, мол, прививали ребенку неправильное представление о реальности. В педагогике властвовало такое направление, как педология, поддержанное Троцким, и от педологов Корней Иванович тоже натерпелся по полной. То с какой неадекватной серьезностью отдельные ревнители «науки и разума» вчитывались в сказки, хорошо иллюстрируют следующие претензии к «Мухе-Цокотухе».

А. Колпаков,
из письма в «Литературную газету», 1960:«Вместо того чтобы привить ненависть к этому гнусному и отвратительному насекомому, Чуковский преподносит детям Советской страны свою стихотворную чепуху, восхищаясь мухой – этой гадостью. ...Так начинается это восхваление вредного насекомого, которое полностью уничтожено в Китайской Народной Республике (??!! – С.К.)».

Также Колпаков объяснял «тупым» читателям, что комар никак не может жениться на мухе, так как относится к другому виду. На это Чуковский тут же ответил, что сюжет свадьбы комара и мухи можно встретить и в фольклоре, и привел строки из украинской баллады: «Ой, що там за шум учинився, То комар та на Myci оженився!».Это письмо было опубликовано уже в поздние времена, и его в той же газете и высмеяли.

Однако три десятка лет назад не до смеха было Чуковскому. Особенно, когда на его «Крокодила» ополчилась сама вдова Ленина – Н. Крупская, подвизающаяся на ниве детского воспитания. В газете «Правда» за 1 февраля 1928 г. она писала: «Что вся эта чепуха обозначает? Какой политической смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато. Герой, дарующий свободу народу, чтобы выкупить Лялю, – это такой буржуазный мазок, который бесследно не пройдет для ребенка».Также Крупской не понравилось, что в сказке целуют ногу у царя Гиппопотама, а в завершение она обвинила Чуковского еще и в ненависти к... Некрасову, в частности усмотрев в строчках «Крокодила» пародию на этого поэта.Надо сказать, старорежимные приметы «Крокодила» смущали советских издателей уже давно.

К. Чуковский,
дневник, 28.11.1923.:«Вчера в поисках денег я забрел в Севзапкино. Там приняли меня с распростертыми объятьями, но предложили несколько «переделать» «Крокодила» – для сценария – Ваню Васильчикова сделать комсомольцем, городового превратить в милиционера. Это почему-то меня покоробило, и я заявил, что Ваня – герой из буржуазного дома. Это провалило все дело – и я остался без денег».

Правда, под давлением пришлось заменить строчку «по-немецки говорил» на «по-турецки говорил». Видимо, цензура считала, что обидеть турков значительно политкорректнее, чем немцев.Однако, несмотря на это, «Крокодил» продолжал издаваться – вплоть до статьи Крупской. Чуковский защищался как мог.

К. Чуковский, из письма к А. Луначарскому, 1928 г.:
«…нельзя же уничтожать подлинные произведения искусства из-за двух-трех устарелых слов. Мне предлагают заменить эти слова другими – но кому станет легче оттого, что Крокодил будет глотать милиционеров (и собак) в Ленинграде».

Защитника Корней Иванович нашел в лице М. Горького (кстати, нещадно им критикуемого в дореволюционные годы). Горький пишет письмо в «Правду», где утверждает, что Ленин называл книгу Чуковского о Некрасове «хорошей толковой работой», а в указанных Крупской строчках сказочник пародировал вовсе не Некрасова, а Лермонтова.

Защита Горького подействовала, но лишь на время. В конце 1920-х годов нападки на Чуковского возобновились с новой силой. Появился даже такой клеймящий термин, как «чуковщина». В газетах так и писали: «...основной опасностью в нашей детской литературе является чуковщина, т. е. антропоморфизм, аполитичность и уход от вопросов сегодняшнего дня».

В ответ писатель пытался указать на то, что его сказки несут в себе воспитательное значение. Он писал:«Чуждаюсь ли тенденции я в своих детских книгах. Нисколько! Например, тенденция «Мойдодыра» – страстный призыв маленьких к чистоте, к умыванию. Думаю, что в стране, где еще так недавно про всякого чистящего зубы говорили, «гы, гы видать, что жид!» эта тенденция стоит всех остальных. Та же тенденция и у «Федорина Горя»…Тенденция моего «Лимпопо» – это уважение к медицине и докторам – тоже не лишнее в малокультурной стране.Тенденция «Крокодила» И «Тараканища» даже слишком подчеркнута. Остальные книги – просто сказки, но черт возьми, неужели Советская страна уж не может вместить одного единственного сказочника!».


(«(Быстрова) стала утверждать, что рисунки неприличны... Как будто найдется ребенок, который до такой степени развратен, что близость мухи к комару вызовет у него фривольные мысли!» (К. Чуковский) В. Конашевич, Советское издание.)

В чем только не обвиняли сказки Чуковского! Так сборник, переведенных им английских песенок «Котауси и Мауси» назвали «ярким образцом небрежности, сюсюканья и бессодержательности», а также уличили в том, что эти стихи «закрепляют неправильности языка, встречающиеся у детей, мешают развитию их речи». Писали, что в стишках о трусливых портняжках писатель оскорбляет всех портных, в стишке о «скрюченном человечке» – всех инвалидов, а в «Мойдодыре» – профессию трубочиста («А нечистым трубочистам – стыд и срам!»). Считали, что его сказки развивают суеверие и страхи («Бармалей», «Мойдодыр», «Чудо-дерево»), кулацкое накопление («Муха-цокотуха»), неправильные представления о мире животных («Крокодил» и «Тараканище»).
Ну и самая гениальная по идиотизму фраза о сказках Чуковского принадлежит Лилиной из Госиздата: «Приключения белой мышки» очень сомнительная сказочка. Никаких законов мимикрии в ней нет, а антропоморфизма хоть отбавляй».

Давление на Чуковского в начале 1930-х годов было столь велико, что он сдался и даже написал «покаянное» письмо, где отрекался от своих прежних ошибок и обещал писать правильные вещи вроде «Веселой Колхозии».

К. Чуковский, из дневника, 1968:
«...от меня отшатнулись мои прежние сторонники. Да и сам я чувствовал себя негодяем. ...Выгоды от этого ренегатства я не получил никакой.…И тут меня постигло возмездие: заболела смертельно Мурочка. В голове у меня толпились чудесные сюжеты новых сказок, но эти изуверы убедили меня, что мои сказки действительно никому не нужны – и я не написал ни одной строки».

И хотя вскоре отношение власти к сказкам изменится, это не убережет Чуковского от очередных нападок и творческих ошибок.


(У советской цензуры вызывала сомнения и ёлка, изображенная в «Крокодиле». Новый год еще не был реабилитирован, поэтому ёлку совершенно серьезно считали «предметом религиозного культа» В. Конашевич, Советское издание)


За что запретили «Одолеем Бармалея» и «Бибигона» К. Чуковского?

В 1930-х годах в высших эшелонах советской власти идет жестокая борьба разных партийных группировок. Итог этой борьбы мы знаем – левый и правый «уклоны» были разгромлены, а Сталин уверенно укрепился во главе государства. Попали под разнос и многие революционные «перегибы».

Общество потихоньку стало возвращаться к традиционным ценностям (конечно, с большими поправками). Коснулось это и детской культуры. Педологи были изгнаны из сферы воспитания, начал праздноваться Новый год и ёлка перестала означать «предмет религиозного воспитания», реабилитировали и жанр сказки.

Показательна в этом плане статья А. Бойма о «Докторе Айболите» К. Чуковского, опубликованная в «Комсомольской правде» в 1936 г.:
«Горе-педагоги и черствые тети из наркомпросов пытались в течение ряда лет лишать нашу детвору живительных соков, разносимых сказками. Изгоняя фантастику из детских книг, они думали, что творят архиреволюционное дело. Скудоумные воспитатели считали необходимым начинять детей голыми «политическими» лозунгами, по существу загораживая от детей «весь богато разносторонний мир действительности. Если одни «леваки» проповедовали глупую антиленинскую теорию отмирания школы, то другие в это время вытравливали из детских книжек все яркое и фантастическое...».Однако к тому времени творческий дух Чуковского был уже подорван.

Более 10 лет из под его пера практически не появляется ни одной оригинальной сказки. И лишь в трагическом 1942 году, находясь в эвакуации в Ташкенте, Корней Иванович начинает писать одну из самых несвойственных ему сказок – «Одолеем Бармалея». Пишется она, видимо, «со скрипом» и без особого вдохновения.

К. Чуковский, дневник, 01.04.1942:
«День рождения. Ровно LX лет. Ташкент. Подарки у меня ко дню рождения такие. Боба пропал без вести. Последнее письмо от него – от 4 октября прошлого года из-под Вязьмы. Коля – в Л-де. С поврежденной ногой, на самом опасном фронте. Коля – стал бездомным: его квартиру разбомбили. У меня, очевидно, сгорела в Переделкине вся моя дача – со всей библиотекой, к-рую я собирал всю жизнь. И с такими картами на руках я должен писать веселую победную сказку».

Наверное, впервые за всю свою творческую карьеру Чуковский пытается приспособить свой талант сказочника под потребности времени – написать «первую антифашистскую сказку для самых маленьких». Действие развивается в сказочной стране Айболитии, рядом с которой расположено царство Свирепия, где правит Бармалей.

В работу над сказкой идет всё – от языка военных сводок до отрывков, исключенных из ранней машинописной версии «Айболита». Речь идет о сцене, когда могучие и хищные звери не пускают к доктору остальных зверушек и тогда тот отказывается их лечить («Ступай себе, злая! Лишь добрых лечу я. Тебя, кровопийцу, Лечить не хочу я.»). В результате между странами начинается война, которая идет довольно кроваво и с переменным успехом.

«Мчатся танки, танки, танки,
А за ними на волках
Лютые орангутанги
С миномётами в руках...
.Да над нами самолёт,
В самолёте – бегемот,
У того у бегемота
Скорострельный пулемёт.
Он летает над болотом,
Реет бреющим полетом,
Чуть пониже тополей,
И строчит из пулемёта
В перепуганных детей».

Чуковский фактически напрямую переносит в сказку военные реалии. Кузнечики ведут разведку, журавли сбивают вражеские самолеты, а «боевые трудовые» пчелы жалят Бармалея.

«...А у города Эн-Эн
Мы гориллу взяли в плен
И спасли пятьсот тюленей
Из разрушенных селений».

В самый критический момент из далекой «страны героев» Чудославии является... кто бы вы думали?... Ваня Васильчиков! Если помните, Чуковский когда-то сгоряча отказался превращать «героя буржуазного мира» в комсомольца. Теперь он решил, что ломаться не стоит, и явно «советский» Ваня спасает Айболитию. С врагами в этой сказке Чуковского не церемонятся, а Бармалея просто ставят к стенке.

«Ты предатель и убийца,
Мародёр и живодёр!
Ты послушай, кровопийца,
Всенародный приговор:
НЕНАВИСТНОГО ПИРАТА
РАССТРЕЛЯТЬ ИЗ АВТОМАТА
НЕМЕДЛЕННО!»
И сразу же в тихое утро осеннее,
В восемь часов в воскресение
Был приговор приведён в исполнение...».

«Одолеем Бармалея» стала самой длинной и при этом самой неудачной (точнее сказать, неорганичной) сказкой писателя. И хотя в 1942 г. эту «актуальную» и (чего уж говорить) мастерски сработанную сказку напечатали в «Пионерской правде», а в 1943 г. и отдельным изданием, это не уберегло ее от нападок. Как это ни печально, на этот раз часть аргументов критиков имела здравое зерно. Тут надо понимать, что сказка была напечатана в самый разгар войны, и подобная подача действительно могло восприниматься как пародия или карикатура. В «Правде» и «Литературе и искусстве» за 1944 г. сказку окрестили «шутовским побоищем», «аттракционом в зоопарке».

К сожалению, подобные статьи в «Правде» всегда были больше, чем критика, и означали прямой запрет. Сначала Чуковский борется, собирает подписи в защиту, ссорится с Маршаком, который считает сказку неудачной и отказывается поддержать коллегу. Всё оказывается бесполезным, и Чуковский пишет очередное «покаянное» письмо.

Показательно, что в 1953 г., когда Чуковского вновь полюбили критики, он тем не менее запишет в дневнике: «Я перечитал «Одолеем Бармалея» и сказка мне ужасно не понравилась». Самые удачные и «вдохновенные» куски из нее писатель опубликует в виде отдельных стихотворений – «Айболит и Воробей» и «Радость»
(«Рады, рады, рады Светлые берёзы,
И на них от радости Вырастают розы...»).

Последней полноценной сказкой Чуковского стал «Бибигон» – про храброго и самоуверенного мальчишку-лилипута, построенный на сочетании прозы и поэзии. Летом 1945 г. писатель передал сказку в журнал «Мурзилка», и тогда же начал читать ее по радио. «Бибигон» имел огромный отзыв у детворы – мешками шли письма и присылались подарки маленькому забияке.

К. Чуковский:
«Нина Мельникова прислала ему вязаный теплый костюм – очень нарядную куртку и отлично сшитые штаны, которые не без труда я мог натянуть на два пальца. Восьмилетняя Наташа Орловская сшила для его сестры платье из белого шелка. А Боря Сальников прислал ему в самодельном конверте меч из конфетной бумаги».

Ничего «социального» в сказке не было, но и здесь Чуковскому не повезло. В 1946 г. во время очередных внутрипартийных разборок, следствием которых стало и известное Постановления «О журналах «Звезда» и «Ленинград», под раздачу попал и «Бибигон».

С. Крушинский
«Серьезные недостатки детских журналов», «Правда», 29.08.1946:«Нельзя допустить, чтобы под видом сказки в детский журнал досужие сочинители тащили явный бред. С подобным бредом под видом сказки выступает в детском журнале «Мурзилка» писатель Корней Чуковский… Нелепые и вздорные происшествия следуют одно за другим… Дурная проза чередуется с дурными стихами. ...Натурализм, примитивизм. В «сказке» нет фантазии, а есть только одни выкрутасы. Чернильница у писателя большая, а редакция журнала «Мурзилка» неразборчива».
Публикацию сказки в «Мурзилке» тотчас прервали, а перепуганный руководитель радио даже сжег письма детей.

Из дневника К. Чуковского:
«Бибигона» оборвали на самом интересном месте. – Главное, покуда зло торжествует, сказка печатается. Но там, где начинается развязка, – ее не дали детям, утаили, лишили детей того нравственного удовлетворения, какое дает им победа добра над злом».Это был последний удар для Чуковского. Больше из-под его пера не выйдет ни одной сказки. А ему самому в начале 1950-х казалось, что он навсегда выпал из детской литературы. В статье «Правды» за 16 апреля 1951, посвященной задачам Детгиза, имя Чуковского даже не упоминается.
До очередной волны общественного признания оставалось два года.

Содержат ли сказки Чуковского антисоветский подтекст?

С началом т.н. «оттепели» отношение к Чуковскому вновь меняется. Его вновь начинают активно издавать. Мало того – он становится просто таки обласкан властью.

Когда в 1957 г. (к 75-летию Корнея Ивановича) писателю вручали орден Ленина, генсек Хрущев шутливо посетовал Чуковскому, мол, «я и так устаю на работе, а тут еще внуки по вечерам заставляют читать ваших «Мойдодыров».В 1962 г. – новая порция наград: Ленинская премия за книгу «Мастерство Некрасова» и докторское звание в Оксфорде. Недаром Чуковский, умерший в 1969 г. в возрасте 87 лет, когда-то написал, что «в России надо жить долго».


(Лев Кассиль, Агния Барто, Корней Чуковский (в оксфордской мантии) и Наталья Кончаловская. Переделкино, 1960-е годы.)

По-настоящему Чуковского волновала не политика, а культура, которая, как он надеялся, проникнет при советской власти во все слои общества, создаст нового человека

Елизавета Полонская:
«...Корней Чуковский на занятиях в студии «Всемирной литературы» придумал писать вместе с нами, студистами, веселую книжку, содержания которой мы даже не знали, но которая начиналась с того, что все куда-то бежали, ехали в самых невероятных сочетаниях. Каждый из нас придумывал какую-нибудь смешную строчку, а Корней Иванович, вышагивая длинными своими ногами по комнате, собирал все это вместе и выпевал своим тонким, убедительно-проникновенным голосом:

Ехали медведи
На велосипеде,
А за ними кот
Задом наперед...

Каждую строчку говорил кто-нибудь из нас, а у Корнея Ивановича получалось стихотворение, и он хвалил нас и говорил: «Ну, дальше, дальше, дальше!» – мы веселились и хохотали и продолжали выдумывать в полное свое удовольствие, не задумываясь над тем, пойдет ли это куда-нибудь, будут ли это редактировать, а может быть, запретят. Нет, этого не могло быть!»С этой игры и началась сказка, написанная по признанию Чуковского вместе с «Мойдодыром» весной 1921 г. «в два-три дня». В то время еще жив Ленин, в фаворе Троцкий, а Сталин в партийной верхушке лишь «один из».

К. Чуковский:
«В каком унижении находится детский писатель, если имеет несчастье быть сказочником. Его трактуют как фальшивомонетчика, и в каждой его сказке выискивают тайный политический смысл».

Евгения Гинзбург.
«Крутой маршрут»:«Не знаю, хотел ли этого Чуковский. Наверно, нет. Но объективно только так и выходит! Вот послушайте, как реагировали звери:

«И сидят и дрожат под кусточками,
за зелеными прячутся кочками.
Только и видно, как уши дрожат,
только и слышно, как зубы стучат…»
Или вот это:
«Волки от испуга скушали друг друга…».

Диссиденствующая интеллигенция далеко от ревнителей советской цензуры не ушла. Конечно, каждый видит то, что хочет, но зачем писать уж совсем несусветную чушь о том, что в сказке «Тараканище» Чуковский изобразил самогО «страшного и усатого» Ста-ли-на.


(«Вдруг из подворотни Страшный великан, Рыжий и усатый Та-ра-кан! Таракан, Таракан, Тараканище!» В. Конашевич, Советское издание.)

К. Чуковский:
«Это – гоголевский «Ревизор» для пятилетних. Та же тема: о панике, внушающей трусам, что жалкий пигмей есть гигант. Поднять детей до взрослой темы – такова была моя задача».

Что касается Сталина, то в дневнике Чуковского можно найти о нем такие пассажи:
«Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного утомленный, задумчивый и величавый... Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его – просто видеть – для всех нас было счастьем... Домой мы шли вместе с Пастернаком и оба упивались нашей радостью...»

Конечно, в искренности подобной записи можно сомневаться, но никто же не заставлял его это писать.Впрочем, если кому-то что-то кажется, то пускай кажется и дальше.Вот, к примеру, прекрасные рассуждения еще одного интеллектуала о «Мухе-Цокотухе»:

М. Золотоносов, «Санкт-Петербургский университет» № 13, 1998:
«В «Мухе», написанной очень быстро, «сгоряча», в один день, отразились различные мотивы и образы, хранившиеся в подсознании. В частности, мотив незаконнорожденности, мучивший долгие годы, еврейская национальность отца. За основными героями сказки – Мухой, Пауком, Комаром – стоят русская женщина (Россия), еврейское начало и патриотические силы, освобождающие от объятий «могучих колец Израиля».

Анализ творчества – это всегда полезно, если этот анализ обогащает и проясняет восприятие произведения или протягивает от этого произведения ниточки к другим явлениям культуры. Но вот эта озабоченность, постоянное желание видеть в банане то, «о чем болит» – с некоторых пор характерная черта нашей критики. Иногда задумываешься – способен ли такой критик получить ту самую радость, о которой говорил Чуковский, при чтении сказок, если его мозг постоянно настроен на поиск «отражения репрессивного аппарата Красной России»?

Любое дерево оценивают по плодам...."

Итак. в этом обозрении творчества и жизни Чуковского я опустила всевозможные длинные рассцждения о политике и политиках. Естьь ссылка, читайте. если хотите. Но. Тут не могу не остановиться и не согласиться.
Итак, про плоды:
Я не до конца согласна с пассажем. о создании в СССР того, что есть "детская поэзия высокого уровня".Прекрасные детские писатели. все выходцы из прошлого, до 17го года. Или, ближайшие к тому времени, ученики этих выходцев. Я неплохо знаю детскую литературу в СССР послевоееного и до 80х лет. Талантливых писателей. когда таковые появлялись, тихо задвигали в небытие или в литературу о посевных. Про неграмотность - это уже просто утомило. Этот пассаж хорош для молодежи, рожденной после 1990х. Потому что, начало 20го века в России было временем, когда неграмотность была уже массово уничтожена. Даже, три класса церковно-приходских школ, широко распространенных в царской России, часто давали более хорошую подготоовку, чем 8-летки, позже. Между прочим, как бы иначе народ читал безумное количество листовок, подметных писем и разной другой печатной пролукции господ революционеров. Нет, народ не собирали массово в кружки и не читали им вслух. Бумаги просто разбрасывали в людных местах и клеили на заборах.

Владимир Михайлович Конашевич



с детства просто обожала иллюстрации этого мастера. Прихотливые линии, изысканные цвета. Мне покупали книжки сказок с его иллюстрациями и я могла целыми днями рассматривать замечательные картинки. Когда-то собрала целую коллекцию книг с его картинками. Что-то, сохранилось до сих пор. И постоянно ищу в интернете все новые работы этого замечательного художника. Просто зависаю на них. Как всегда понимала, что любому мастеру задают тон в работе его инструменты. то чем делается, а у художников, еще и то, на чем делается рисунок или картина. Возможно, для Конашевича источником вдохновения служила китайская бумага на которой невозможно рисовать что-то примитивное. А, может, и наоборот, именно китайская рисовая бумага смогла воспринять и передать всю чудность прихотливых линий и мазков Конашевича.
Вообще художник умел и потрясающе творил во всех живописных направлениях, но его декоративно-изысканные илюстрации к некоторым книгам просто невозможно, как, завораживают. Они, в отличие от много всего другого, неповторимы и уникальны.
А, может, волшебство своих картин Вл.Мих. получил от каких-то артефактов, которые увидел в музее Павловска, куда приехал работать после окончания в 193м году, Московского Училища Живописи, Ваяния и Зодчества. Ведь именно после Павловского музея, он полность переключился на графику.
Сомое интересное. что китайская живопись чем-то неуловимым очень схожа с немногими артефактами, фрагментарными, русской росписи до 10го века, которые я видела в запаснике Исторического музея очень давно, где-то в конце 70х.
Стиль Вл.Мих.Конашевича чем-то мне всегда напоминал и то и другое.



























1888, 20 мая
Родился в Новочеркасске, в семье служащего. Вскоре семья переехала в Москву, где прошло раннее детство художника.

1897 — 1908
Живет в Чернигове, учится в Реальном училище, берет уроки живописи.

1908 — 1914
Учится в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, работает в мастерской К. А. Коровина и С. В. Малютина. В 1914 г. за «Портрет Е.П. Скрябиной» присвоено звание художника живописи.

1913
Женитьба на Евгении Петровне Скрябиной.

1914
Рождение дочери Ольги.

1915
На выставке картин в Чернигове выставляет несколько живописных работ. Переезжает в Петроград.

1915 — 1917
Принимает участие в декоративной отделке Юсуповского дворца (вместе с художниками С. В. Чехониным и Н. А. Тырсой).

1916 — 1919
Преподает и руководит мастерской в Школе народного искусства (после революции — Техникум кустарных производств).

1918
Изданы первые детские книги с иллюстрациями Конашевича: «Азбука в рисунках» и «Розовая азбука» (издание Р. Голике и А. Вильборг).

1918—1926
Работает помощником хранителя Павловского дворца-музея, составляет путеводитель по Павловску (ГИЗ, 1927).

1919
Исполняет шрифтовые композиции для памятника «Жертвам революции» на Марсовом поле в Петрограде (архитектор Л. В. Руднев, автор текста надписей А. В. Луначарский).
Руководит художественной мастерской Музея города в Петрограде.
Оформляет издания «Народной библиотеки» Литературно-издательского отдела Наркомнроса (И. С. Тургенев «Бежин луг» и Н. В. Гоголь «Женитьба».
Иллюстрирует первый советский детский журнал «Северное сияние», выходивший под редакцией М. Горького.
Переезжает в Павловск.

1921
Иллюстрирует повесть И. С. Тургенева «Первая любовь» (изд-во 3. И. Гржебина, 1923) и сборник А. А. Фета «Стихотворения» («Аквилон», 1922).
Первая персональная выставка в Доме искусств (Петроград). Представлена книжная графика за период 1918 по 1921 год.
Оформляет журнал «Среди коллекционеров».

1921 — 1925
Исполняет серию цветных литографий «Павловский парк» (отмечены почетным дипломом на Международной выставке декоративных искусств в Монца-Милане 1927 г.).

1921 — 1930
Преподает в Академии художеств рисунок, руководит литографской мастерской.

1922
Первое выступление за рубежом (Международная книжная выставка во Флоренции).

1922 — 1924
По приглашению А. Н. Бенуа участвует на выставках «Мира искусства» в Петрограде, в 1922 г. избран в члены этого общества.

1920-е годы
Иллюстрирует для издательства 3. И. Гржебина: «Начатки знаний», «Синяя птица», «Радуга»; ГИЗа — детские книги: «Мальчик с пальчик» Ш. Перро, «Конек-горбунок» П. Ершова, «Пожар», «Петрушка-иностранец» и «Вот какой рассеянный» С. Маршака, «Муркина книга», «Мухина свадьба» и «Барабек» К. Чуковского, «Игра» и «Миллион» Д. Хармса, «Нос» Е. Шварца и многие другие.
Сотрудничает в детском журнале «Новый Робинзон».

1925 — 1927
Участвует на выставках Общины художников и группы художников «Шестнадцать» в Ленинграде.

1926—1927
Исполняет серии станковых литографий и рисунков: «Павловская шпана», «Улица», «Мелкие рассказы», «К 10-й годовщине Октября». Экспонировались на юбилейных выставках в Москве: «Гравюра в СССР за 10 лет», «Русский рисунок за десять лет Октябрьской революции» на «Выставке художественных произведений к десятилетнему юбилею Октябрьской революции» и др. Приобретены Третьяковской галереей и Русским музеем.

1926 — 1930
Работает в технике гравюры на дереве, исполняет ряд станковых и книжных гравюр, среди них иллюстрации к книгам «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. Гоголя, «Сказки» А. С. Пушкина, «Степь» А. Чехова и др.

1927
Участвует на Международной выставке книжного искусства в Лейпциге и на Всесоюзной полиграфической выставке в Москве (присуждены три диплома первой степени).

1929 — 1933
Иллюстрирует для Издательства писателей в Ленинграде, ГИХЛа и «Academia» книги: «Избранные сочинения» А. П. Чехова, «Сирень цветет» Мих. Зощенко, «Стихотворения» Гейне, «Голубая жизнь» М. Горького, «Виринея» Л. Сейфуллиной, «Города и годы» Конст. Федина, «Повесть» Б. Пастернака и др

1930
Персональная выставка работ в Институте книговедения (Ленинград). Представлена книжная графика за период с 1921 по 1930 год.

1931
Исполняет литографии к повести аббата Прево «Манон Леско» для издательства «Academia» (на Всемирной выставке 1937 года в Париже отмечены Золотой медалью).

1932
Вступает в члены Ленинградского отделения Союза советских художников (ЛОССХ).

1932 — 1933
Участвует на выставке «Художники РСФСР за 15 лет» (Ленинград — Москва).

1933
Начинает работать в технике туши и акварели на китайской бумаге (пейзажи, натюрморты, портреты).

1934
Персональная выставка в Союзе художников (Ленинград). Представлены работы за 1933 — 1934 годы.

1935
Пишет автомонографию «Сам о себе», одна глава опубликована в журнале «Литературный современник» (1937, № 5).

1936
Участвует на выставке «Советская иллюстрация к художественной литературе за 5 лет» (Москва — Ленинград).

1930-е годы
Иллюстрирует для издательств «Молодая гвардия», «Academia», Детиздат детские книги: «Сказка о военной тайне» А. Гайдара, «Сказки» К. Чуковского, «В гости» Л. Квитко, «Сказки» Г.-Х. Андерсена, «Басни» И. Крылова, «Три толстяка» Ю. Олеши, «Побежденный Карабас» Е. Данько и многие другие.
Сотрудничает в детских журналах «Еж», «Чиж», «Костер».

1939
Персональная выставка в Союзе художников, затем — во Всероссийской Академии художеств (Ленинград). Представлено более 250 работ за период с 1921 по 1938 год (живопись, акварели и рисунки, книжная графика, литографии).

1941
В начале войны переезжает из Павловска в Ленинград.

1941 — 1943
Пишет «Воспоминания» (опубликованы в журнале «Новый мир», 1965, № 9-10).

1943
Персональная выставка в Союзе художников (Ленинград). Представлено около 300 работ за период с 1921 по 1943 год (книжная графика, наброски из альбома, акварели и рисунки).

1943 — 1944
Работает над оформлением Военно-медицинского музея в Ленинграде, исполняет рисунки для «Атласа переливания крови», пишет портреты военнослужащих Ленинградского фронта.
Иллюстрирует для ленинградского отделения Гослитиздата сказки Г.-Х. Андерсена, С. Маршака, К. Чуковского.
Сотрудничает в журналах «Костер» и «Мурзилка».

1944 — 1945
Выставка произведений В. М. Конашевича, В. В. Пакулина, А. Ф. Пахомова, К. И. Рудакова, А. А. Стрекавина (Ленинград, Русский музей; Москва, Товарищество художников). Представлено более 100 работ Конашевича за период с 1921 по 1944 год (акварели и рисунки, наброски из альбома, книжная графика).

1944 — 1948
Руководит графической мастерской Академии художеств в Ленинграде.

1945
Во Всероссийской Академии художеств защищает диссертацию на соискание ученой степени доктора искусствоведческих наук.
Присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

1946
Принимает участие в восстановлении Русского музея, публикует статью «Возрожденный музей» («Ленинградская правда», 1946, 22 дек.).

1947
Персональная выставка-просмотр работ в Доме ученых (Ленинград).

1953
Пишет статью «О сказке» (публикуется в настоящем издании).

1955
На художественном совете Детгиза в Ленинграде выступает с докладом «Обложка детской книги» (опубликован в сборнике «Искусство книги», вып. 2-й, М., 1961).

1956
На Всесоюзной выставке книги, графики, плаката в Москве присужден диплом первой степени за иллюстрации к книге английских детских песенок «Плывет, плывет кораблик» в пересказе С. Маршака (М., Детгиз, 1956).

1956 — 1963
Член редколлегии журнала «Костер» и альманаха для дошкольников «Звездочка».

1957
Персональная выставка в Доме писателей (Ленинград). Представлено около 40 станковых рисунков тушью и акварелей 1930 — 1950-х годов.

1958
Персональная выставка в Русском музее (Ленинград). Представлены работы за'период с 1919 по 1958 год, среди них более 120 станковых рисунков и акварелей, более 150 литографий и гравюр, более 600 работ — книжная графика.

1958 — 1963
Детские книги с иллюстрациями В. М. Конашевича: «Дедушка Рох» (1958), В. И. Даль «Старик-Годовик» (1959), К. Чуковский «Муха-Цокотуха» (1960) и «Сказки» (1961), А. С. Пушкин «Сказки» (1963) отмечены дипломами Всесоюзных конкурсов на лучшие по художественному оформлению и полиграфическому исполнению издания.

1959
На Международной выставке искусства книги социалистических стран в Лейпциге присуждена Серебряная медаль за иллюстрации к детским книгам «Плывет, плывет кораблик» и «Сказки старого Сюня».

1959 — 1961
Участвует на выставках советской детской книги в Англии, Японии, США.

1960
За иллюстрации к детским книгам присужден диплом почета Выставки достижений народного хозяйства СССР.
Иллюстрации к сборнику эфиопских сказок «Приходи, сказка» (Л., Детгиз, 1958) переизданы французским издательством «Farandole».
Пишет статью о своей работе в детской книге «Длинный ряд исканий и сомнений...» (публикуется в настоящем издании).

1961
Принимает участие в дискуссии по вопросам книжной графики на страницах журнала «Творчество» («Реплика на статью А. Д. Гончарова». «Творчество», 1961, № 1).

1961 — 1962
Иллюстрирует «Сказки» А. С. Пушкина (М., Детгиз, 1963).

1962
Персональная выставка в Центральном доме работников искусств, (Москва). Представлено более 200 работ за период с 1921 по 1962 год (акварели и рисунки, книжная графика, литографии и гравюры).

1963, 27 февраля
Умер в Ленинграде.

Источник: В.М. КОНАШЕВИЧ «О СЕБЕ И СВОЁМ ДЕЛЕ» (ВОСПОМИНАНИЯ, СТАТЬИ, ПИСЬМА С ПРИЛОЖЕНИЕМ ВОСПОМИНАНИЙ О ХУДОЖНИКЕ), СОСТ. Ю. МОЛОК, М.: «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА», 1968, СТР. 480-490
------------------------------------------
http://www.liveinternet.ru/journalshowcomments.php?jpostid=228790490&journalid=3888678&go=next&categ=1 (много иллюстраций к Золушке)

http://aktinoya.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=183:2012-01-14-14-27-30&catid=75:2012-01-14-12-18-05&Itemid=195 (много илюстраций, самых неожиданных и замечательных)

Отрывки из переписки с читателями, собранные сотрудниками детской газеты.

ВЫБРАHHЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ПОЭТАМИ



Природа, звонко пробуждаясь,
Теплом и радостью полна.
И громко солнцу улыбаясь,
Повисли дети из окна,

- пишет семиклассник Леня К. И если "громкую улыбку" представить себе
довольно непросто, то дети, "повисшие из окна", поражают воображение
мгновенно. И весьма сокрушительно.
Тему весны продолжает десятилетний Андрей И.:

Хорошо на дворе весной:
Красно солнышко лопает почки.

Хорошо, что хоть птичек не "лопает".

Птички щебетают,
Песен им не жаль, -

радостно свидетельствует Марина H....
А теперь отправимся в лес следом за пятиклассницей Леной Т.:

Ветер так и бегает по лесу,
Hе дает покоя никому:
Маленьким цветочкам незабудкам
И большому дереву - дубу.

И в самом деле, не все же ветру летать. Hадо и побегать немного. Только
больно уж он неспокойный, этот ветер. Даже "большого дерева дуба" не щадит.
Следующее стихотворение называется "Осень". И сочинила его Света И.,
двенадцати лет:

Пора дождей и листопада,
Уборки хлеба, винограда,
Отлета птиц и смех детей,
Бегущих в школу сквозь дождей.

Довольно вольному обращения Свете с язык делает этот стихи несколько
необычный, не так ли?
Еще одна "Осень", принадлежащая перу Игоря Ф.:

Мчат на юг перелетные птицы,
Чуть журча, ручеек бежит,
Роют нору бобер и бобрица,
Чтобы там им всю зиму бы жить.

С "бобрицей" познакомились. Очаровательное, должно быть, существо. И с
птицами отлично рифмуется.
Кстати, о птичках:

Птицы серые летят
Hад полями, над полями.
Птичек тех зовет народ
Журавлями, журавлями.
Журавли летят на юг,
В теплые края;
Hе забуду никогда
Ихных взглядов на меня.
Валя Р. (4 класс)

Чтобы не забыть "ихных взглядов", надо было их как-то различить. Вале это
удалось, с чем мы ее и поздравляем...
Журавли улетели, - налетела зима.
Таня З. (6 класс), объявляя о начале зимы, заводит традиционного для
зимне-весенней поэзии Мишку в такие грамматические дебри, что не о каком сне
для бедняги и речи быть не может:

Зима-красавица пришла,
И Мишке спать давно пора,
Hо бедному не с сосанною лапой
Hикак уснуть.

А вот как простенько и со вкусом пишет о зиме третьеклассница Таня Д.:

Зима идет и все мы рады
В снежки играть и строить бабы.

Если уж существует в русском языке выражение "строить куры", то отчего же
нельзя "строить бабы"?
Еще про "баб":

Бабу снежную леплю,
Страшную, с метлою:
Hос морковью послужи,
А глаза - углею.

Света Т.(4 класс)

Содрогнулись?
Тогда все в порядке; тогда продолжим наш поэтический рассказ о зиме.

Вот паренек в салазках едет,
А рыжая девчонка
Умело скачет на коньках.
(Лена В., 3 класс)

"Скачущие на коньках, пусть даже и "умело", все-таки выглядят несколько
странно.
То ли дело у шестиклассницы Ларисы З.:

Вот коньки скользят по льду,
Плавно едя на ходу.

"Плавно едя" - а что, звучит недурно, не хуже, чем, например, "ехая", но
более необычно...
Продолжаем зимнюю тему.
Пятиклассник Андрей H.:

Люблю зиму я в январе,
Когда лежит ковром блестящим
Снег зимних сохранений на дворе
И поражает описанием изящным.
Крестообразными следами на снегу
Обозначают птицы путь свой недалекий,
А вот и луч играет на брегу
Пруда, где летом плавал парень синеокий.

Автор и сам не хуже "снега зимних сохранений" поражает описанием "изящным",
так как рассказ о "парне синеоком", который летом плавал в пруду с
"брегами", совершенно озадачивает. Этот "синеокий" здесь скорее гуся
напоминает. Или селезня...
Где зима, там и Hовый Год.
Вот два поэтических поздравления с этим замечательным праздником.
Первое, довольно оригинальное, принадлежит третьекласснице Hаташе К.:

Бом - один! Бом - два!
Бом - три! Бом - четыре!
Бом - пять! Бом - шесть!
Бом - семь! Бом - восемь!
Бом - девять! Бом - десять!
Бом - одиннадцать!
Бом - двенадцать!
Колокол в часах устал, -
Вот и новый год настал.

И еще одно, исполненное мрачного оптимизма:

Поздравить с Hовым Годом вас я рада,
И всем я шлю привет из Ленинграда,
Чтоб в полночь вы бокалы все держали,
А не в могилах вы сырых лежали.

Таня Р. (6 класс)

И завершает зимний цикл стихотворение пятиклассницы Ирины H., человека,
повидимому, серьезного и убежденного:

Много сулит это утро морозное:
Песни, катанье на льду и с горы.
Как много сделано нашим правительством
Для детворы.

От этой взволнованной строфы мы сможем довольно легко перейти к следующей
группе наших "извлечений". Легко, потому что стихи про "правительство"
отнюдь не случайны в нашем собрании. Революция, войны, праздники, пионерские
и комсомольские ритуалы и традиции - вся эта барабанная дребедень,
пропитавшая сознание мальчишек и девчонок тех, таких уже сейчас далеких,
семидесятых годов, естественно проникла в их простодушные и, кстати, весьма
искренние сочинения.

Игорь Д. (7 класс):

Комсомолец я, комсомолец!
И как радостно думать мне:
За такой вот билет комсомольский
Погибали мальчишки в огне.

Странная радость.

Саша Ш. (8 класс):

Спасибо, лето, за сплоченность
Твоих немеркнущих костров,
Где нет мальчишек и девчонок,
А только есть - "Всегда готов!"

Довольно своеобразные отношения в этом лагере.

Елена А. (8 класс):

Юношей, живущих в наше время
Мы должны любить не за лицо,
Мы должны любить их не за это,
А за что-то главное еще.

Еще-то за что их любить?

Hаш друг Корчагин

И вот однажды ночью темной
Пришли к тебе два палача.
Убить тебя они хотели,
Увы, убили не тебя.

Оля В. (6 класс)

Интересное "увы"...

Александру Матросову

Еще ты молод был тогда,
Когда служить тебя призвали.
Любил ты Родину всегда
И Александром тебя звали.

Лариса В. (4 класс)

Портрет исчерпывающий, не так ли?
О войне писали как о чем-то живом, ярком, волнующем, писали так, словно сами
были свидетелями этих картин и сцен.

Возвращение солдата

Ты идешь по пустынной улице
И думаешь, что, наверное,
Мама ждет и, наверно, скажет:
- Сынко ты мое! -
Сядет и заплачет.
Hу а ты ответишь: - Мама, не плачь.
Брат сожжен, отец повешен,
Hо ведь я-то живой остался.
Положися на меня, мама.

Жанна К. (7 класс)

...И станет она оплакивать тело,
Которое до Победы дожить хотело.

Юра В. (5 класс)

Hо помнят о войне, но помнят о войне
Седые волоса на голове.

Валерий Р. (6 класс)

А вот стихи будущего солдата, исполненные сурового восторга все тех же
семидесятых:

Сегодня нам ведь восемь, а завтра восемнадцать,
А послезавтра двадцать, а скоро сорок пять.
Сегодня мы мальчишки, а завтра мы солдаты,
А послезавтра мамы, а также и отцы.

Андрюша К. (2 класс)

Сегодня они - "мальчишки", а послезавтра - "мамы". И кто угодно, если Партия
прикажет, если Родина велит.

Родина - слово дороже всех!
Родина - это уже не смех, -

честно предупреждает третьеклассница Таня Р.
А Юля Т. (2 класс) радостно живописует бодрую атмосферу бесконечного
праздника:

Флаги вьются над землей,
Музыка играет.
Все ребята во дворе
Hоги поднимают.
Аня крикнет: - Посмотрите!
Оля встанет на дубок.
Первомай идет к вам, дети, -
Значит всем народам мир!

Такая вот интересная примета.
Как пишет девятилетняя Галя М. -

Ты - Родина моя,
И все же ты прекрасна!..

А какие волнующие детали возникают в стихах, посвященных старинной
пионерской забаве - посещению революционных музеев!

Вот лежит пистолет.
Пистолету много лет.
Может, им Буденный
Воевал хваленый.

Оля И. (2 класс)

Вошла Аврора в берега,
Hаставив прошлому рога.

Зоя Т. (6 класс)

Вот тот шалаш прославленный,
Работал где Ильич.
Он здесь сдружился с многими -
Стреляли вместе дичь.

Александра Л. (4 класс)

А добивали эту "дичь" школьники начала восьмидесятых:

Ты, Ленин, нам заветы дал
Hа все года, на все века.
Ты был везде, и нет нигде,
Чтоб не было тебя.

Андрей H. (5 класс)

Как клялась десятилетняя Рита Г. -

...И жизнь отдам я за тебя,
И постою я головою...

Любопытно было бы сие увидеть...
И, наконец, еще два стиха, столь круто заваренных на верности бессмертным
идеалам, что их невозможно не привести здесь полностью.

Смерть комсомолки

Собрались комсомольцы у речки на лугу,
Собрание открыли наперекор врагу.
Секретарем ячейки Hадеждою была -
Ребята все ей верили и смелая она.
Hо вот однажды вечером, работая одна,
В окошко постучался ей кто-то из села.
Она не разглядела и думала сама:
"Hаверное, девчата из нашего села".
Hо это были подлые кулацкие сынки,
Решили отомстить ей за сбор тот у реки.
И тут раздался выстрел, короткий и глухой,
И алой тонкой струйкой кровь полилась рекой...
Hадежда, ты погибла, но ты жива в сердцах,
Мы помним тебя, Hадя, наш верный друг и брат!

Лена Я. (5 класс)

Мересьев

Товарищ Мересьев летел в самолете,
С подбитым мотором летел.
Задел за верхушки высоких деревьев,
И это спасло ему жизнь.
Он скоро очнулся в глубоком сугробе,
Hо на ноги встать он не смог.
Он полз, весь истощий, он полз три недели,
Пока не увидел народ.
Его накормили, согрели, одели,
Отправили тут же в Москву.
Ему вместо ног поставив протезы,
Учился ходить целый год.
Друзья его ждали, но вот он вернулся
И в самолет понемножку залез.
Hа педаль поставив ногу деревянную,
Ему было больно, но он протерпел.
Минута, секунда, самолет вдруг рванулся
И в небо спокойно взлетел.

Оля Ш. (6 класс)

Последняя группа "извлечений" посвящена теме трепетной, насущной и тоже
весьма популярной.
"Дорогая редакция, я сочинила стихотворение на тему "мать":

"Мама" - нет слова нежней.
Мы сердце ей все отдаем.
Пусть враги на нее нападут,
Мы их разобьем, постоим за нее.
"Берегите, товарищи, маму", -
Завещал нам Владимир Ильич.
"Мама" - священное слово.
Люби же и ты свою мать".

Таня Г. (3 класс)

Что за "враги" такие? Откуда им взяться? Да, в сущности, неважно. Главное,
"пусть нападут", а мы уж как-нибудь "постоим". Так уж нам завещано.

Hет на свете мамы дороже,
Чем в семье нашей дружной, пригожей.
Пусть она будет здоровой и смелой,
Пусть она бьется за правое дело.

Слава Г. (2 класс)

Опять ей, бедной, биться. Такая вот у них любовь. В суровости своей просто
удержу не знающая.

Оберегая нас от зноя,
Укутывая нас в мороз,
Порой нередко забывали,
Что холод уж по ним пополз.

Алеша М. (6 класс)

Это опять на тему "мать". И снова сурово. От этих строк "холод уж" по кому
угодно поползет.
По счастью не всегда они так беспощадны:

Мать я люблю, как растенье,
Мать берегу, как себя.
Мать отдает всю заботу,
Чтоб воспитать мне меня.

Саша И. (3 класс)

А пятиклассница Люда В. четко и недвусмысленно формулирует, почему мамы так
любимы. Да потому что полезны:

У грузин и у татарок,
У таджика и узбека
Есть от мам большой подарок -
Мамы дарят человека!..

И, наконец, стихи про дедушку, который хотя и не мама, но в нижеследующем
сочинении странным образом ее напоминает:

Дедушка - это тот, кто родил меня.
Дедушка - это тот, кого вижу я.
Дедушка - это символ земной доброты.
Дедушка - это целое: я и ты.
Дедушка - это друг мой и это брат.
Как бы отдать я рад свою жизнь для тебя подряд.

Витя Б. (5 класс).

(откуда-то из просторов)

Гадание по случайной строфе из Евгения Онегина

Оригинал взят у uborshizzza в Гадание по случайной строфе из Евгения Онегина

Только что был день поэзии. А так как Пушкин - наше все, а "Евгений Онегин" - энциклопедия русской жизни, то сделал гадание на случайно выбранной строфе из Евгения Онегина.


Владимир Николаевич! Я Вас помню и люблю.

И еще одна, и тоже о нем. Владимире Николаевиче Столярове-Оболенском.

"Елена Митарчук. К разгадке «души, созвучной всему миру»
http://www.rubcow.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=488&Itemid=4

"Великий русский писатель и драматург Н.В.Гоголь пытался разрешить философски (добавлено Ю.К) неразрешимую задачу – раскрыть тайну русской души. «Мёртвые души» остались неоконченными, тайна русской души не раскрытой.
Выдающийся советский философ и литературовед Михаил Бахтин в своей программной работе «Проблемы поэтики Достоевского» обронил фразу о том, что последнее слово о мире не может быть сказано, ибо, если оно прозвучит, мир перестанет существовать. Но человечество пытается его уничтожить войнами, которые ведёт беспрестанно.
В «Ревизоре» Гоголь показал через образ-символ уездного города жизнь русского общества спустя двадцать лет после разгрома французов в Отечественной войне 1812 года. Мы видим, как люди мечтают о лучшей доле, пьют горькую, берут взятки… А в войну двенадцатого года нация явила собой единое племя патриотов и героев.
Примерно такую же картину мы видим в пьесе, написанной тридцать лет спустя после победы советского народа в Великой Отечественной войне с Германией. Правда, между героями «Ревизора» и пьесы Владимира Оболенского «Вечеринка в конце лета» есть существенное отличие: главные герои «Вечеринки» не берут взяток. Они положительные, но не идеальные. Может быть, примерно такие, которые мечтал показать в картине преображённой Руси Гоголь.
Владимир Оболенский – потомок славного рода князей Оболенских, Верой и Правдой служивших России на протяжении столетий. Князь Дмитрий Александрович Оболенский был близок душе Гоголя. Великий писатель часто с ним встречался в доме графа Толстого на Никитском бульваре в Москве, где жил Гоголь, и в Калуге, которую Гоголь любил посещать.
На тему единства гражданина и Отечества Владимиром Оболенским написана историческая трилогия, состоящая из трёх романов: «Смерть корнета Оболенского», «Корнет Оболенский», «Возвращение корнета Оболенского».
В этих книгах, по словам Владимира Журавлёва – доктора филологических наук, члена-корреспондента Международной Славянской Академии, сопредседателя Комиссии по русскому языку и литературе при отделении Русского Языка и Литературы Российской Академии Наук, содержится такой посыл (предлагаю Ю.К): «Автор убедительно показывает, что «мир не без добрых людей». А невзгоды, личные и общие, преодолеваются добром. И в океане зла то там, то здесь ещё теплится христианский дух любви и добра к людям…
Это высокохудожественное изображение русского национального характера на полотне русской истории, русской природы, написанной кистью мастера художественного слова, владеющего живительной палитрой великого могучего русского языка».
К этому следует прибавить, что автор – потомственный интеллигент, коренной москвич, праправнук декабриста Евгения Петровича Оболенского, член Союза писателей России, действительный член РАЕН.
Творчество Вл.Оболенского чрезвычайно разнообразно в родовом и жанровом отношении: он – автор пьес, исторических романов, киносценариев, рассказов, сказок, статей. Но о чём бы он не писал, «всё у него о России», если перефразировать известные стихотворные строки Владимира Соколова.
Жизненный путь писателя не был гладок: сиротство, война, жизнь в специнтернате для детей «врагов народа» в лесной Мещоре, возвращение в Москву, встреча с князем Юсуповым, который помог молодому человеку обрести «чувство корня», поступление в университет, встреча с людьми, которые повлияли на жизненные повороты его судьбы. В ряду таких людей на одно из первых мест поставлена Оболенским дочь великого русского писателя Куприна – Ксения Александровна Куприна.
Юсупов, Куприна и много простых людей подарили ему сокровища своей души – сострадание, милосердие, любовь, которая помогала ему в дальнейшем не утонуть в бурном океане жизни.
Золотой запас Любви и Добра заложен Оболенским в характеры его любимых героев: Андрея, Кирюши, Алисы и Афксентия, Миши и Изабеллы.
«Вечеринка в конце лета» была поставлена в Московском театре комедии режиссёром Валентином Рыжим в 1980 году. Пьеса имела заслуженный успех и шла на протяжении нескольких сезонов.
Исполнительница роли Алисы Маргарита Смирнова вспоминала, что на репетициях пьесы в театре стояла атмосфера чеховского театра: лёгкая ирония, светлая грусть, высокие устремления души, сострадающей ближнему, вера в возможность обретения душевного покоя… Действие «Вечеринки» происходит в маленьком городке в центре России. Сейчас такие города именуются райцентрами. В русской литературе 19 века они были главным местом действия и, как правило, носили условно-символическое имя – город N.
Автор пьесы ставил задачу показать, как отозвалась война в жизни русского общества, как живут люди, спасшие мир от фашистской чумы. Они одиноки, но склонны преодолевать своё одиночество, собираясь за дружеской трапезой, на которой произносят тосты за Любовь, поднимая бокалы с дешёвым вином или стаканы с некачественным (пред. Ю.Л) пивом. Они сидят на скамьях из не струганных досок и на видавших виды табуретах. Но стол их подобен библейскому. Он не просто стоит, а врыт в землю, что очень символично.
Пьеcа Оболенского понравится «славянофилам», но не понравится «западникам»: в ней пропагандируются почвеннические ценности: любовь к родной земле, родному дому, России. Согласно идеям славянофилов, семья объявлялась основой русской государственности.
В «Вечеринке» мы видим, как чуждая нам западная идеология подрывает основы семьи: дети не почитают отцов, браки заключаются не по воле Небес на всю жизнь, а временно, пока это удобно и выгодно «партнёрам». При таких браках детям объявляется война. Они не желательны. И их могут убить в утробе матери по её желанию.
Герои пьесы старомодны. Они любят, хотя сами не всегда любимы. Система образов построена так, что все герои главные. У каждого своя идея, доминанта характера. Два героя особо любимы автором – Андрей и Кирюша. Вся их жизнь, оставшаяся «за кадром», угадывается зрителем, который тоже, по мнению автора, должен их любить.
Андрей всю жизнь служил на почте. Дослужился до начальника отделения, вышел на пенсию. У него есть отдушина, позволяющая ему «подняться» над бытом. Он предаётся мечтам о путешествиях в дальние страны – Испанию, Италию, Гондурас…Он никогда их не увидит в силу банальных материальных причин, но ему доставляет радость изучать карты, альбомы, открытки и путеводители. Эта страсть началась, когда он рассматривал марки на конвертах писем, которые стали для него «окном в мир». Андрей напоминает нам современных завсегдатаев Интернета. Это герой – романтик, как и его друг.
Дочь Андрея Изабелла лишена романтического ореола: она хочет всё сразу и наяву. Но её мечта о «красивой жизни» разбивается о реальность. Человек, которого любит Изабелла, негодяй. Он не собирается оформлять с ней брак. Заставляет её сделать аборт. Поэтому она возвращается в родительский дом.
Здесь мы видим метаморфозу библейской притчи о Блудном сыне.
В Изабеллу – красавицу и умницу (знает два языка) влюблён молодой парень Миша. Он приехал в город из деревни. Днём Миша работает на заводе, а вечером учится в техникуме. Изабелла не любит Мишу, смеётся над ним. Но он клянется сделать для неё всё возможное и невозможное. Чтобы подняться до её интеллектуального уровня. (Например, обещает поступить в институт. Снять – это деталь Ю.К)
Изабелла единственная дочь Андрея. Мы не знаем, какого происхождения была его жена. Но в образе этого героя прослеживаются черты человека, воспитанного в старых добрых традициях, когда чувство любви к Отчеству передавалось с молоком матери.
У Андрея есть друг Кирюша – пожарник. Кирюша считает, что его жизнь не удалась. Нет высшего образования, нет детей, жена умерла, любимая женщина Алиса выходит замуж за другого. Ему только и осталось пить пиво в компании близких друзей, да вспоминать войну, которая навсегда оставила рубец в его душе. Война живёт в нём, перед ним её ужасы и кошмары. Но сердце его полно любви: к Алисе, Андрею, Изабелле, даже сопернику своему. Предан он и родительскому дому – избе-«пятистенку».
В советское время многие люди полностью уходили в иллюзорный мир от грубой действительности, с которой был сорван романтический покров, подобно героям «Вечеринки».
Заграничное виделось в романтическом ореоле. В русскую жизнь просачивались иностранные имена, которых нет в святцах, чуждая нам музыка, чуждые нам идеалы. В пику всему этому живут и действуют герои пьесы Владимира Оболенского «Вечеринка в конце лета», посвящённой исследованию и попытке разгадки «души, созвучной всему миру».
( м.быть блужданию русской души Ю.К)
В год 200-летнего юбилея Гоголя отмечает свой 70-летний юбилей русский писатель и драматург Владимир Николаевич Оболенский. "