Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Вот, и закончился "Голос 2". Финал. И его результаты.

Никогда не смотрела подобные шоу на российском телевидении. Было очень неинтересно. И, предсказуемо. А, тут, зацепило. Сначала, Наргиз... и Андрей Давидян... Затем, другие... Были, совершенно, неожиданные слепые прослушивания, потрясающие дуэты...

Андрей Давидян. 05.10.2013 - "Georgia on my mind"

Наргиз Закирова Still loving you

Голос 2 - Анна Александрова и Наргиз Закирова - "Замок из дождя"

Андрей Давидян и Арцвик Арутюнян - "Never gonna give you up"

позже, отдельные взлеты, и массовые непопадания (казалось, что песни специально, (или же не специально?, но почему, тогда) предлагались конкурсантам такие, что они их проваливали). Вот, я это не поняла вовсе. Что? Разве нельзя было в океане песен находить выигрышные песни всем (все равно же, кто-то отсеется при сравнении и голосовании, НО, ЭТО ЖЕ ШОУ, а не тупой отсев всех во имя одного)

И, ВОТ, ФИНАЛ!
По мне, так, ужас-ужас. Хотя, было предсказуемо, с точки зрения православно-патриотической госидеологии. Победил певец из церковного хора с отечественным репертуаром. Это ж, так любо, нынче, в России.

Но, для себя я сохраню свое мнений, пока, все не присыпало пеплом времени и не утихла боль от неправедного....

Обидно, что изумительная и полностью состоявшаяся, как очень талантливая и своеобразная певица, Наргиз пошла на поводу у продюсеров. В финале и песня должна была быть более ударной и костюм, менее эпатажный. Это ж, все-таки, Россия образца 2013го года, со всеми ее идеологическими и вкусовыми заморочками (хотя, мне, лично, она понравилась, как и всегда, невероятно). И, тогда неправильные и технически созданные 25 процентов были бы видны ярче для зрителей и были бы более позорны для российских продюссеров. В них и так никто из понимающих или умных не поверил, но было бы еще более выпукла идеологическая составляющая. ОБИДНО, "Эрнст не смог прийти, поприветствовать финалистов. Он 5 минут назад уехал" - прекрасный довод для отсутствия на ГЛАВНОМ всероссийском проекте, как позиционируют "Голос". Вероятно, уехал, чтоб не позориться в эфире.
Волчков - победитель - ха-ха. Недоучившийся студент с дубовым бу-бу и заученными песнями и ариями. Какой, там, последователь Герга Отца? Достаточно послушать самого Отца, чтобы понять всю пустоту и бездарность Волчкова. как певца. Таких, как он, достаточно много, что легко можно узнать. придя на любой концерт студентов и артистов студии или театра музкомедии. Его 75 процентов - убедительные проценты, если посчитать слушателей и зрителей полными идиотами. Но, думаю. что таких было все же меньше. Ибо, он не реинкарнация ни Магомаева, ни Георга Отца. Что он на самом деле, было хорошо слышно в тот момент, когда он спел свою часть общей финальной песни. А, то что он еще раз, в финале, спел арию со слепого прослушивания, просто подтверждает мысль, что кроме заготовок, он ни на что не способен. Уж, даже не говорю, что песню неплохо бы еще и прожить. Но, это уже явно слишком непосильная задача для очередного Лучшего Голоса России. Пробубнил, со слезой в глазу, интонационно, похоже на Магомаева, и за -то уже спасибо.

Сергей Волчков - Ария Мистера Икс.

Георг Отс - Ария Мистера Икс

А, кстати, про Магомаева... Вот, уж, где, один в один содрал Волчков интонации. Почти. Магомаев-то, песню проживал, а Волчков? Перепевал чужую жизнь? чужие чувства?...Это не перепеть. Можно, что и получилось, только занудно и, ученически, передрать, ибо таланта, как у Магомаева, и его эмоций и темперамента, нет у нового Лучшего Голоса России. Есть одно во взгляде, удивление, сначала, а потом и удовлетворение от победы.
Россия, когда-то, оказалась достойной такого замечательного певца, как Муслим Магомаев. А, нынче, вполне может удовлетвориться его эрзацем.

Муслим МАГОМАЕВ "Синяя вечность"

Голос 2 - Сергей Волчков - "Синяя вечность"


Жалко и Гелу, и Тину Кузнецову. Не знаю. как другим, а мне показалось, что песни тоже, как и у Наргиз, должны были быть другими. (Хотя бы, спели, как хитренький Волчков, песни со слепого прослушивания). Многим Очень нравится Тина Кузнецова, что сильно удивляет, ибо на конкурсе были певицы, намного-намного интереснее и сильнее, чем она. Ее просто запихали в финал, как и Волчкова. Я слишком много и долго работала с самодеятельными певцами, чтобы видеть, в Тине, пусть и очень хорошую, но непрофессиональную еще певицу. Особенно удручал взгляд во время пения, либо пустой, либо испуганный. А, это суть певца, его внутреннего состояния, во время исполнения. Неужели, никто не смотрит в глаза певцам. Согласна, в студии это сложно, но на экране, крупным планом...
В общем, все как-то грустно и привычно... А, так хотелось поверить в изменения. Больше, как понимаю, мне, лично, верить в улучшения экологии жизни, уже не придется. Хотя, многим, как понимаю, и такая нравится ибо для них лучшм певцом России оказался пустоглазый, не знающий куда девать руки, Волчков с дохленькими и бездарными перепевками классиков.
По поводу, Шарипа Умханова, я согласна. Из мужчин он был лучшим голосом. Но, моя любовь с Наргиз. Она не просто лучшая певица, она была лучшая во всем. Она потрясает, удивляет, восхищает, кого-то возмущает, но никого не оставляет равнодушным, а это самое важное, для человека искусства и в искусстве.

Наргиз Закирова - Женщина, которая поет

Знаете, победитель выигрывает контракт на запись диска. Но, скажите мне, кому и на какой лях будет нужен диск бу-бучного Волчкова? Просто, вопрос. Если слушать, так уж, оригиналы. Они во сто крат лучше.
Итак, очередной провал во всем. И, ради чего?

А,ВЕДЬ БЫЛА МЫСЛЬ, ЧТО РОЖДАЕТСЯ НОВАЯ, В РОССИИ, ЭСТРАДА.

"Голос" Антон Беляев - "Wicked Game"

От Гребенщикова останется только голос. Группа «Аквариум» уходит в леса.



Легендарный поэт и музыкант, один из «отцов-основателей» русской рок-музыки Борис Гребенщиков сообщил, что группа «Аквариум» прекращает существование в ее нынешнем виде. По его словам, исполнители дадут несколько весенних и летних концертов, после чего «уйдут в партизаны».



23 марта во дворце Белосельских-Белозерских состоится последний петербургский концерт группы. «Через месяц будет последний концерт в Москве в Б2. «Аквариум» взял отпуск до лета, когда мы сыграем 3 фестиваля: «Усадьба Джаз», «Дикая Мята» и «Рок над Волгой» и один концерт. До лета я, чтобы не потерять навыки, упражняюсь, и поэтому мы играем вместе с Алексеем Зубаревым», – рассказал Гребенщиков, сообщает радиостанция «Эхо Петербурга». До лета группа выпустит свой диск и мини-альбом.

«А про группу, мы были в доступе 23 года, хватит. Дальше нас будет не найти. Excuse me!» - сказал лидер «Аквариума». «Мы уходим «под радар», куда-то в партизаны. Мне очень нравится идея, что от меня останется только голос. Меня видеть никто не будет. Никто не будет знать, где я», – пояснил Гребенщиков. Он рассказал, что сегодня вечером на портале kroogi.com выйдет новая песня группы под названием «Хавай меня, хавай». «А вообще, планы у нас огромные, но они держатся в тайне. Партизаны должны сохранять за собой свободу передвижения», – заключил он.



Борису Гребенщикову сейчас 60 лет. В 2012 году группа «Аквариум», лидером которой он является, отпраздновала свое 40-летие. На протяжении всей своей истории «Аквариум» сотрудничал с кинематографом, песни группы звучали в фильмах «Иванов», «Милый, дорогой, любимый, единственный», «АССА», «Черная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви», «Рок», «Долгая дорога домой».

http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949986283552

И, как небольшое, но приятное дополнение, интервью Бориса Гребенщикова прошлым летом в июне:
http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949984066366
У «Аквариума» в начале июня начался летний тур. В его рамках группа уже на ближайших выходных выступит на фестивале «Рок над Волгой», а в июле — на «Нашествии» и «Пикнике «Афиши». БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ и корреспондент РБК daily МАКС ХАГЕН поговорили о том, как играется на «полевых» концертах, о музыкальных пристрастиях российской власти и о том, есть ли в песнях «Аквариума» политика.


— «Аквариум» этим летом ездит с концертами. Сколько песен вы обычно репетируете под полтора десятка выступлений?

— Если считать, что мы репетируем, то в идеальной ситуации перед первым концертом мы имеем вещей 25—30. После первого концерта обычно выясняется, что треть нужно немедленно выкидывать, и на следующем саундчеке мы по-быстрому проходим что есть еще. Благо кроме духовых и ударника все более-менее в курсе того, как у меня устроена голова, — знают мои гармонические склонности, что я хочу здесь, там, что требует песня. Но духовые понимают все быстро, а ударник еще быстрее. Достаточно сыграть один куплет. Нам нет необходимости вспоминать слишком много. Я недавно оказался в Португалии в Сантьяго-ди-Компостела. А это самый древний священный маршрут в Европе — и мы туда попали. В таких местах голова выпрямляется. Мысли привыкли ходить по какому-то кривому маршруту, а здесь он становится прямым. И я понял, что меня досаждало в нашей программе, — я начал следовать мыслям, вместо того чтобы следовать чувствам. Быстренько переправили программу, стали играть песни, которые, я думал, были неуместны. Но они встали отлично. Вау! Программа стала совершенно другой.

— Как в таком случае выкручиваться между чувствами собственными и тысяч зрителей, которым нужно что-то на свой вкус?

— Они могут прийти домой и слушать песни на свой вкус сколько угодно! Но когда я на сцене, то это я и делаю то, что я хочу. Те, кто слушает «Аквариум», думаю, предполагают, что так и должно быть. Если они сразу это не поймут, то, надеюсь, это дойдет чуть позже. Для меня самое важное, чтобы была непрерывность сердечного ритма, чтобы ни одна песня не была «придумана». Грубо говоря, идеальный для меня вариант развития событий — это когда ты встретился с друзьями, которых давно не видел. Сидишь ночью и пьешь, и поешь, и понимаешь, что должно последовать за каждой песней. Это ощущение: «Дайте мне гитару, я хочу сейчас спеть вот это!» И такое ощущение должно быть после каждой песни. Концерт в зале ни в коем случае не должен уступать в интимности и искренности любым пьяным посиделкам ночью. Я проходил много раз попытки перекопать альбомы, выбрать что-то. Начинаешь пробовать и понимаешь, что песню хочется спеть, но сейчас она как картон — не идет. А вот эту вроде и забыл — и вдруг она пошла. Я очень много лет пытаюсь вставить в программу песню «Иван-чай», но не встает, значит, время не пришло. «Отец яблок», который был надолго заброшен, вдруг пошел — и Лиэм наш (Лиэм Брэдли, барабанщик. — РБК daily) закричал, что хочет ее играть. Эта песня не самая легкая, мне самому довольно тяжело ее играть. Но люди из зала нас благодарят именно за нее. А я и думать не думал!

— В свете того что бэк-каталог «Аквариума» велик, а спрос у народа — услышать что-то классическое, вы не задумывались над популярной сейчас у западников темой — играть лучшие альбомы целиком?

— Меня эта штука веселит бескрайне. Я всегда думаю, до чего же нужно дойти в своем отчаянном бесплодии, чтобы играть не то, что хочется, а пойти на концепцию и выдерживать ее все время! Господи, Ван Моррисон мой любимый! Я думаю: Ван, что же случилось с тобой?! Ты же всегда был другой, неужели новая девушка довела до такого ужаса? Бедные, бедные… Это не круто. Круто играть то, что ты хочешь сейчас. Почему я люблю Боба Марли — при всем количестве священной травы, что он употреблял, ему идея идеи в голову даже прийти не могла. Вот у него сет-лист написан — дай бог, если он его сыграет. Но явно, что на сцене он не думает, у него нет физического приспособления в теле, чтобы думать, — он чувствует! Его куда-то несет, но мыслями там не пахнет. Для меня это очень хороший вариант. Или Окуджава. И опять же, я очень развращенный в этом смысле человек. Когда я был в первом классе, к нам домой часто приходили такие люди, как Клячкин (Евгений Клячкин, бард. — РБК daily). Вечером к родителям приходят друзья, он поет, и ты понимаешь, что концерт не выстроен, в нем нет концепции. И альбомов нет. Он поет то, что ему в эту секунду приходит в голову. Это все время честно, искренно — только от любви, и ничего больше. И когда ты привыкаешь к этому градусу, все остальное уже кажется разбавленной паленой водкой.

— Как вам играется на таких мероприятиях, как огромный «Рок над Волгой»?

— Дело в том, что в течение последних десяти лет мы отказывались от всех предложений, кроме «Рока над Волгой». Это единственный фестиваль, в котором мы принимали участие. Причина, наверное, кроется в моей любви к реке Волге. Я совершенно не против туда приехать. Я люблю Самару. И если это аудитория не две, а 200 тыс. человек — никакой разницы. Их, по счастью, и «пробивать» не надо. Вот я смотрю, сколько видит глаз, — по идее, это не наша публика, но там танцуют, здесь машут руками, и набирается очень-очень порядочное количество людей, которые на нас реагируют. И прямо перед сценой люди, которые просто радуются. Пятьдесят на пятьдесят. И если мы можем за сорок минут сыграть что-то, отчего им будет легко на душе, то это именно то, что я хочу сделать. По такому случаю мы играем то, что имеет смысл играть на открытом воздухе для большого количества народа. Это означает, что медленные или сложно сконструированные песни тут же будут потеряны — люди не будут на них реагировать. При этом мы на «Роке над Волгой» однажды попробовали сыграть медленную «ирландскую» программу, чтобы понять, как это будет смотреться в контексте всего остального фестиваля. Наверное, это было смешно. Возможно, нас люди не очень внимательно слушали, но перебивку между налетами металла мы устроили мощную.

— Для «Аквариума» этот фестиваль вообще подходящий выбор на фоне таких участников, как Garbage и Limp Bizkit?

— Ну, когда великий русский актер поет песню «Когда твоя девушка больна» на протяжении 18 минут, а тут же рядом ходят священники, которые отчаянно хотят одарить группу Deep Purple православными иконами, я считаю, что получается даже веселее, чем Вудсток (смеется).

— И потом «Нашествие» и «Пикник «Афиши»…

— …И Юрмала.

— Это не та случайно, где проходит смотр поп-музыки?

— Не знаю. Какая-то Юрмала. Да и кто бы ни был, абсолютно все равно, Кобзон или Deep Purple. Я разницы никакой не вижу. Более того, я совсем не ориентируюсь в российских фестивалях. Про «Афишу» мне просто сказали, что он один из самых крупных в России — я посмотрел, если уж Бьорк должна была играть, то, видимо, неплохо.

— Для вас идеальный фестиваль каким мог бы быть?

— В маленьком пабе, человек на сорок, самый идеальный. Признаться честно, у меня нет ни малейшего желания выступать на каком-нибудь Glastonbury. Мы даже с Fairport Convention не стали продолжать отношения. Была идея, чтобы мы приехали на их фестиваль, в Кропреди. Но никакого желания не было — по самой простой причине. Мне интересно играть то, что мы играем. А как-либо подстраиваться совершенно бессмысленно. В этом году, раз мы решили играть, я уже иду во все тяжкие, мы ездим в полтора-два раза больше, чем обычно. Я хочу, чтобы в этом году мы появились везде, где только можно, самым сильным составом в истории «Аквариума», какой только есть. На фестивали к нам даже наша волынщица приезжает. Если что-то делаешь, то делай до конца.

— То, о чем вы говорите, вместе с интернет-релизами и обещанными переизданиями выглядит как нормальный маркетинговый ход по случаю 40-летия группы. По крайней мере где-нибудь в Англии так бы и работали…

— Одно на другое никак не влияет. Нет желания продавать чего-либо. Нам нечего продавать, поэтому мы чисты абсолютно. Учитывая, что эти альбомы скачать легко, а купить невозможно, по счастью, мы здесь в тур едем без страха и упрека. Просто потому, что нам нравится. В кои-то веки мы наконец достигли такого положения. Хотя у нас есть желание в скором времени выпустить еще три-четыре альбома всяких редких вещей. Но они также будут в Сети бесплатно, так что упрекнуть нас в желании заработать сложно.

— Как сложился проект каверов «Аквариума» на Lenta.ru? Подобные движения также напоминают полноценный удар по всем фронтам. Это очень сильное напоминание о себе.

— Они очень хотели это сделать, а я, в свою очередь, очень хорошо отношусь к «Ленте», потому что каждое утро ее читаю. Если люди к нам хорошо относятся, то я целиком «за». Но я сразу оговорился, что не буду иметь к этому ни малейшего отношения. Никакого контроля нет, каждый человек, где бы он ни находился, имеет право петь любую мою песню. Авторских прав здесь ноль. Результат не мое дело. Я никогда не стремлюсь оценивать творчество коллег по музыке. Они, я считаю, делают мне огромное одолжение тем, что поют эти песни. Это знак огромного уважения ко мне. Здесь я могу только упасть лбом в пол и сказать: «Спасибо, вы оказали мне великую честь!» Но говорить, что эта песня плохая, а эта хорошая, с моей стороны было бы, во-первых, бестактно, а во-вторых, заявлять «ты лучше, а ты хуже» — это уже совсем никуда не годится. Я слышал приблизительно четверть этого всего. Если бы я думал, что наши песни можно сделать по-другому, я бы их и делал по-другому. А здесь я просто счастлив, что людям они понравились и их по-своему записали.

— Здесь, если приглядеться, «Аквариум» оказывается явлением, которое всех примиряет. Вписываются и рокеры, и электронщики, и, более того, медиаперсоны с весьма разнящимися политическими позициями — высказались и Борис Акунин, и Константин Эрнст.

— И Эрнст тоже? Я читал там статью Акунина, мне кто-то посоветовал. «Аквариум» да, общепримиряющая вещь, как водка. По счастью, примиряющая вещь не обязательно политически корректна. Политнекорректность как раз примиряет гораздо чаще. Мне было бы, наверное, странно оказаться общим политкорректным знаменателем. Надеюсь, мы такими не являемся. Общим арбитром становиться не хочется. «Не суди, и не судим будешь», — довольно точно сказано в Писании. Мне абсолютно некого судить, и нет никакого желания. Я этого просто не могу, принимаю все таким, какое есть, не говоря, что лучше, а что хуже.

— Но в то же время при внешней аполитичности в альбомах «Аквариума» появляются очень суровые песни : «Дуй», «Архангельск», «500»…

— И если покопаться, можно найти песни и еще страшнее. Если мне наступают на ногу, я могу вскрикнуть. Когда что-то заедает, то могу и высказаться. Я абсолютно не считаю, что что-то обязательно изменится, но могу высказываться по разным поводам, не считая, что мои слова настолько важны и все немедленно должны прислушаться и упасть на колени. Дело в том, что мы не аполитичны. Мы просто не считаем, что имеет какой-либо смысл касаться политики. Никто же нас не упрекает в том, что мы «водопроводостичны». Мы не имеем отношения к канализации и к политике тоже. Но при этом мне хочется, чтобы канализация работала. Мне хочется, чтобы политика работала. Канализация работает более-менее прилично. Политика — более-менее неприлично. И что же? Мне выйти без трусов на Красную площадь и кричать: «Пусть небо будет голубым»? Или «Делайте хорошо, не делайте плохо»? У меня нет проблем с сексуальностью, все и так хорошо, мне не нужно показывать себя на площади. Люди встают под знамена из-за того, что у них есть с чем-то проблемы. Я предпочитаю, чтобы работа не пропадала впустую. А биться с ОМОНом… Я омоновцев люблю, многие из них очень хорошие ребята. Они совершенно не виноваты, что на них надели эту вот фигню и заставляют своих же людей мочить дубинками. Менты бывают удивительно симпатичными людьми — есть очень достойные. Бороться с ними у меня нет никакого желания. И я не могу найти того человека, с кем бороться и чтобы эта борьба еще принесла какие-то плоды.

— Когда-то наделали шума ваши визиты в Кремль, и, казалось, что русский рок будут продвигать аж сверху. А сейчас лицами от музыки, популярной и массовой, судя по картинкам с инаугурации, оказались Стас Михайлов, Тимати и подобные персонажи. Получается, что в итоге даже подобие идей оказалось абсолютным шлаком…

— Продвижение русского рока Кремлем — это вообще очень странная тема. Картинок этих я, конечно, не видел. Еще и чуть не спросил, кто у нас новый президент, но вовремя вспомнил, что я его все-таки знаю. Не его, конечно, а имя (смеется). Да, получается, такой лагерный хип-хоп должен возникнуть. Вероятно, это музыка, которая нравится президенту. Наверное, этих артистов он знает. Нам показывают его музыкальные вкусы — ну и хорошо. Что бы он ни слушал, я не его нянька, я не могу его воспитывать и говорить: «Господин президент, вам стоило бы слушать Чайковского…» А он не хочет слушать Чайковского, он хочет слушать Стаса Михайлова. Слава богу. Но, может, он просто жертвует собой. Может, он втайне слушает My Bloody Valentine, когда остается дома с женой и детьми, запирается и громко-громко включает диск на хай-энде. И он слышит разницу между тем, что было на старом издании Loveless, и тем, что сделал Кевин Шилдс сейчас! А так, чтобы народ его полюбил, он должен любить Михайлова. Народ любит «Батяню-комбата» — и президент должен полюбить и слиться с народом в торжествующем вопле восторга. И тем самым дать возможность после Deep Purple в Кремле выступить наконец шансону. А иностранцев этих пускать никуда не надо! И тогда рок-клубы опять загорятся идеями в Тамбове и на Смоленщине, и все в провинции опять будут слушать хорошую музыку. Вот пусть в Кремле шансон и остается. Кремль — это же крепость, а крепости существуют не только для того, чтобы от кого-то скрываться и отбиваться. Ведь можно, наоборот, в крепости запереть все снаружи! Чтобы никто не выходил и чтобы шансон весь и жил в Кремле (смеется).

"Легко ли быть птицей - да так, чтоб не петь?"

Мне нравится. И музыка БГ, и то что о нем написали.

"Людям свойственно умирать. При жизни еще. Когда человеку восемнадцать, у него внутри все горит, и он с восторгом принимает мир как площадку для игры: можно прожить невероятную жизнь! Но в сорок лет ты уже мало найдешь людей, которые скажут, что «я хочу прожить невероятную жизнь» или что «я живу невероятной жизнью». А в шестьдесят — тем более. И когда человек в шестьдесят с чем-то лет продолжает делать то же самое, это просто показывает, что он стал бессмертным при жизни."




Первое большое выступление «Аквариума» в Москве состоялось в 1982 году



В 1980-е Гребенщикова можно было услышать не только в ДК, но и на квартирниках



Едет лимузин, снаружи бриллианты,
Внутри такая скотобаза, что некуда сесть.
Как сказала на съезде мясников Коза Маня:
Тусоваться с вами— невеликая честь.

на концерте в московском клубе Б1 Maximum, 2008 г.



на концерте в Нью-Йорке, 2008 г.



Одну звать Евдундоксья, а другую — Свандуя.
У них перья — днем жемчуг, а в ночи — бирюза.
У них сердце как камень, а слеза как железо,
И любимые мною с переливом глаза.
Я читал в одной книге, что когда станет плохо,
И над миром взойдут ледоруб да пила,
Они снимутся с ветки, они взовьются в небо
И возьмут нас с тобою под тугие крыла.

В мае 2008го года в Лондоне Гребенщиков сыграл большой концерт в честь скончавшегося в октябре 2007-го индийского философа, гуру и проповедника Шри Чинмоя. Знакомство БГ с Шри Чинмоем состоялось в 2006 году; гуру дал ему новое духовное имя — Пурошоттама («тот, кто выходит за пределы любых ограничений»).

После смерти учителя силами самого БГ, его лондонских друзей и последователей Шри Чинмоя был собран большой, почти в 20 человек, очень разношерстный состав, с которым Гребенщиков и выступил во второй раз на сцене Royal Albert Hall. Запись этого концерта музыкант выложил в интернете для свободного скачивания.

Спокойно Гребенщиков относится и к бесплатному распространению старых альбомов «Аквариума». По его словам, у группы никогда не было денег, а сейчас всеми расходами и доходами занимается директор. Сам БГ считает, что за музыку платить не должны.

— В Индии до сих пор существуют четыре касты: брахманы — жрецы, кшатрии — воины, принцы, вайшии — торговцы и шудры — работники, ремесленники. И вдруг я читаю в одной книге, что музыканты принадлежат к четвертой касте — шудры, ремесленники. То есть музыкой они зарабатывают себе на жизнь, это их работа, хлеб. Но если, скажем, брахман или кшатрий захотят сыграть музыку, они могут сыграть дома, для друзей, могут даже выступить по радио — но при условии, что они не будут брать за это деньги. Как только они берут деньги, они автоматически лишаются места в своей касте. Потому что занимают место шудры, для которого это хлеб. То есть выбирай: либо ты играешь музыку бесплатно, либо ты теряешь свое место и становишься музыкантом.

Нам-то повезло: в 80-е годы не было и речи о деньгах. Поэтому музыка была вдохновенной. И как ни странно, с той поры, когда деньги вошли в это уравнение — с конца 80-х, — больше ни одного талантливого по большому счету человека не появилось. Мы как-то с этим уже смирились — и вдруг для меня в констатацию этого простого факта входит индийская система, существующая тысячелетиями: либо ты зарабатываешь деньги и ты музыкант-ремесленник, который не может производить ничего нового, либо ты делаешь что-то новое, но не зарабатываешь денег.

— Любой герой показывает только одно: я это могу — значит, и вы это можете. Дело любого героя — показать, как перед лицом невозможности человек совершает чудо. Максимальное чудо — это остаться живым и не потерять себя. Не потерять свет внутри. То есть сделать так, чтобы огонь продолжал гореть.

по материалам "Русского репортера"

Ощущение, что ктго-то бредит.

Нет, ну не нравится, н6е ходи. Я поняла так. что все представители перечисленные высокоморальных организаций, общин и сект С.-П. пробились на концерты певицы Мадонны, а сейчас скупают билеты на предстоящие концерты Леди Гаги. Ая то все ломала голову. кто туда ходит?
И понравилась требуемая сумма компенсации. 666 пополам. Вероятно, эта цифра святая?

Хотелось бы знать. что стоит за всем этим, реально. Ибо, не верю, ни в местных жителей, ни в остальные декорации. Ведь все же понимают, что ни денег, ни самой певицы, ни, подозреваю, даже ее адвокатов, питерские моралисты не увидят.
Но, чего стоят одни заголовки: "Мадонна виновна в демографических проблемах страны", "Мадонна угрожает обороноспособности России". Какая хрупкая у страны обороноспособность. Ее, оказывается, способна подорвать одна тетка с браслетами. А я-то по темноте и простоте души думала, что ее подрывают чиновные воры, которых при военном ведостве сейчас находят пачками. Сколько там уже наворованного-го насчитали. Кажется , уже миллиард?


http://news.rambler.ru/16481870/

В Московском районном суде Петербурга 22 ноября начались слушания по иску местных жителей к американской певице Луизе Чикконе, выступающей под псевдонимом Мадонна. Девять истцов претендуют на получение компенсации в размере 333 млн руб., то есть по 37 млн в пользу каждого из граждан.

Истцы обвинили американскую поп-звезду в нарушении регионального закона о пропаганде гомосексуализма. Женщина не только продемонстрировала зрителям концерта вызывающую надпись «Нет страха», но и вдобавок выступила с речью, в которой призвала секс-меньшинства отстаивать свои права.

Профсоюз граждан России, партия «Новая Великая Россия», движение «Народный собор» и активисты прочих общественных объединений почувствовали себя оскорбленными в связи с подобными заявлениями поп-дивы и обратились в суд.

Сегодня в Московском районном суде начались слушания по существу. Истцы изложили суть своих претензий. Как оказалось, Мадонна виновна в демографических проблемах страны, также она угрожает обороноспособности России.

В ходе своего выступления певица призывала поднять вверх руки с розовыми браслетами в поддержку ЛГБТ-сообщества, при том что была осведомлена о законе на запрет пропаганды гомосексуализма. Организаторы также виновны в провокации Мадонны, ведь они видели репетиции шоу, но никаких должных мер не предприняли.

Истцы заявили, что Мадонна, которая стала знаковой фигурой в медиапространстве, не должна была допустить провокаций. Своими действиями певица и организаторы концерта нанесли вред семье и посягнули на основополагающие права человека. Спланированная акция звезды способствовала, в том числе, падению деторождения. Наконец, после призывов Мадонны дети станут чаще заниматься развратом, что повлечет утерю обороноспособности страны, заявили активисты. «В армии некому служить!» — трагически констатировали истцы.

Гомосексуализм, который проповедует Мадонна, всегда был аморален и отвергался любым цивилизованным обществом, заявил истец, по всей видимости, забыв о примере греческой или римской цивилизаций.

Закон о запрете пропаганды гомосексуализма в Петербурге вступил в силу 17 марта 2012г. Административный штраф за правонарушение составляет 5 тыс. руб. для граждан, 50 тыс. руб. для должностных лиц и от 250 тыс. до 500 тыс. руб. для юридических лиц.

Отметим, что Мадонна может стать не единственной иностранной звездой шоу-бизнеса, которую привлекут к ответственности за подобные правонарушения.

Сегодня стало известно, что депутат Госдумы от «Справедливой России» Антон Беляков пожаловался в прокуратуру и другие правоохранительные органы на потенциальную угрозу от предстоящих концертов американской певицы Леди Гаги. Как оказалось, такие песни исполнительницы, как Judas и Born This Way, оскорбляют чувства верующих и «пропагандируют гомосексуализм».

Блюз

Оригинал взят у velo_de_isis в Блюз
Меня так часто спрашивают про судьбы наших питомцев, как они к нам попали, что с ними было.
В моём ЖЖ есть про каждого хвостика свои истории, но я решила наконец-то составить для каждого из них отдельный пост, написать и собрать всё вместе, и сделать в меню отдельную ссылку. Начинаем по алфавиту:

Blues

В августе 2001-го года я записывала вместе с друзьями в студии нашего городка блюз. У гитариста сломался медиатор и пришлось ехать в музыкальный магазин. По дороге мы увидели голое нечто, стоявшее посреди дороги и издающее странные звуки на проезжающие машины. Каково же было наше изумление, когда мы узнали в этом странном тельце собаку. Её тело было покрыто корками, волосы практически отсутствовали, но она, а вернее он, весело махал хвостом и пытался лаять. Позвав это голое существо к себе, мы сразу же познали, как широко и весело умеет этот пёс улыбаться…

Так из-за не записанного в тот день блюза, у меня появилась собака именно с этим именем.

В ветклинике мне сказали, что псу около 10 месяцев, и у него сильная аллергия. Долго и нудно искали причину, ничего не нашли, но хороший уход и медикаменты помогли быстро, и Блюз начал обрастать шерстью. Как же я удивилась, когда страшненький собак начал преображаться в красивого пса.

У меня дома уже жила годовалая собачка по имени Джой (подобрашка и метис поденько и ратонеры), кот Мах (дети нашли слепым котёнком в лесу и мы выходили его тогда с моим бывшим) и кот Капитан (тоже доставшийся мне на память от моего бывшего суженого) и кошка Коко. Все хвостики без проблем прижились. Джой весила тогда 12 кг, с 5-ю кг я её подобрала, сердобольные и благодарные соседи её кормили всякими вкусняшками, и она сильно растолстела.

В те времена фотоаппарата у меня не было и осталось очень мало случайных фотографий, поэтому не удивляйтесь их качеству.

1.Это была самая первая фотография Блюза, она очень смешная, я называю её "Dich und Doof"  ("Толстый и Глупый"):



2. А здесь Блюз уже красив и улыбчив, как Адонис:

Collapse )

Флоренц Зигфельд - один из тех, на кого стоит равняться

Флоренц Зигфельд - один из знаменитейших людей шоу-бизнеса. Именно он в
конце девятнадцатого-начале двадцатого века создал жанр знаменитых бродвейских шоу-мюзиклов и основал те грандиозные постановки, где сотни красавиц, сияя украшениями, перьями и фантастическими костюмами, выходят на сцену - и зал делает "ааах!"

Отец его держал музыкальный колледж, а затем варьете. Юный Флоренц
окунулся в это дело с головой. Он ничего не умел делать - не писал текстов, не сочинял музыки, не пел, не танцевал, не рисовал. Он был гениальным импрессарио.Примерно так и было написано в его визитке.
Он принес терпкий вкус сексуальности с улиц на сцену, но обволок это такой роскошью и блеском, что на представления его ломились и мужчины и женщины.

Начав с музыкальных шоу, где главное были музыкальные и комические
номера - то есть артисты выступали в одиночестве, он постепенно перешел к грандиозным спектаклям с кордебалетом.
Первой его женой была француженка ( как она сама себя называла) Анна Хелд. Именно ей пришла в голову идея сделать в Америке шоу, подобное парижскому Фоли Бержер. И Фло набрал кордебалет назвав его девушки Анны Хелд. Анна уже не выступила ни в одном из его знаменитых Фоли, но она принесла в постановки свой европейский вкус и модное чутье. Костюмы шились у лучших мастеров, блеск их затмевал все виденное дамами, и они каждый вечер прилежно рассматривали удивительные новинки. Мужчины же неистово хлопали красавицам из труппы. Зигфельд сам без устали разыскивал и хористок и солисток. Его детище называлось коллективом из одних красавиц - ни одной некрасивой девушки не было в нем за все время.

Первые же вложенные в постановку деньги удесятерились. Два десятилетия
его шоу шли с ошеломительным успехом. Девизом его было - находить самое лучшее для своих постановок. Ничего, что он не умел сам ничего - на него работали отобранные таланты. Хореографом у него был Джулиан Митчел - один из лучших сценических постановщиков того времени. Джулиан потерял слух к этому времени и чтобы срежиссировать танец он ложился щекой на рояль и слушал музыку, как биение - а затем на этот ритм сочинял танец. Слаженность танцоров он проверял, разувшись и чувствуя подошвами колебания сцены. Когда однажды за кулисами свалилась декорация - он раскричался на хористок - кто из них бил ногами не в такт.

Красивые девушки стали настоящим хитом Зигфельда. Кто-то на фоне
танцевал и пел, а на сцене выступали из кружев, блесток и перьев красавицы, которым даже и играть не надо было - просто демонстрировать себя. Вот этот тип девушек, со знаком качества, и назывался - "девушки Зигфельда".
Все они мечтали выйти замуж за миллионеров. И некоторым это удавалось - богатыми красавцами были заполнены ложи залов. Многие звезды Follies стали звездами шоу-бизнеса, а потом и кинематографа.
Зигфельд работал неуемно, сочиняя и выпуская в год по гигантскому шоу
«Фоллиз» и постепенно создавая отдельные спектакли-мюзиклы, которые тоже имели бурный успех.
Он приглашал к себе лучших комедиантов ( хотя недолюбливал их, но публика обожала), самых знаменитых и красивых танцовщиц и певиц. Честолюбивые бедные красавицы за пишущими машинками, кассами универсальных магазинов, швейными столами ателье и шляпных мастерских мечтали, что однажды к ним подойдет прекрасно одетый мужчина и произнесет заветное: « Я Фло Зигфельд . Приходите завтра к 11 часам по этом адресу».

Впрочем, так оно и было - и сам Зигфельд и его помошники без устали разыскивали новые лица для своей сцены. Если девушке везло – начиналась сказочная жизнь. Как говорил сам великолепный Фло: «я делаю свои шоу про богатых, для богатых и с богатыми людьми». Девушки на сцене должны были быть одеты не хуже чем дамы в партере, поэтому их платье шились у лучших модельеров, из самых дорогих тканей и мехов, и роскошно украшены. Туфли, жемчуга, перья – все было высшего качества. В зале сидели настоящие миллионеры, и после представлений девушек ожидали дорогие рестораны, шикарные шубы и бриллиантовые браслеты.

Зигфельд зарабатывал бешеные деньги, но страшно кутил. Один из
журналистов написал про него, что Зигфельд как ребенок выкидывает деньги на свои прихоти, не считая, в детской же уверенности, что деньги снова откуда-то возьмутся.
Бесконечные любовные истории, с которыми мирится вторая жена, зарабатывающая в кинематографе. Он построил себе новый театр, образчик стиля модерн.
Казалось его удачам не будет конца...
Но в один день 1927-го года ему позвонили и сообщили о крахе биржы. Все его капиталы испарились. А было их больше трех миллионов. Это было началом конца. Он еще пытался набрать денег и запустить новое шоу. Но публика тоже переживала тяжелые времена, зал был полупустой, шоу не окупалось. Его жена Билли отчаянно зарабатывала на долги, но они только росли. У Зигфельда открылась болезнь легких. Он всю жизнь суеверно боялся болезней. Поэтому в страхе пустился в разнузданные загулы, утопая в джине и судорожно перебирая красавиц из труппы. Но болезнь и неудачи в театре подтачивали его силы и самый знаменитый и успешный продюсер умер в 1932-м году, оставив жене и дочери многолетний хвост долгов.







Девушки Зикфельда были самыми красивыми в стране.



















Мечта неизбывная

Это так гениально, что жалко потерять. Автор (Chel888), ты гений. Нашла тут: http://truba.foks.ru/arc/lofiversion/index.php/t165549.html


Гречихин проснулся и обнаружил себя лежащим на скамейке. Он сел, протёр глаза и с изумлением огляделся. Оказалось, что скамейка находится на пустынном, чисто убранном перроне. Светило солнышко, над аккуратными белыми полосами у края перрона летали бабочки. Метрах в десяти, за путями, виднелся сосновый лес.
«Что за чёрт…» – подумал Гречихин.
Сильно хотелось пить.
Обнаружив неподалёку фонтанчик с питьевой водой, Гречихин поднялся и на затёкших ногах побрёл к водопою.
Он ловил пересохшими губами струю воды и напряжённо думал.
Гудящая голова не очень способствовала мыслительному процессу, но, тем не менее, Гречихин вспомнил, как вчера вечером, получив отказ от издательства (это воспоминание отозвалось болью в висках) и поскандалив с тамошним главным редактором, он весь вечер пил в привокзальном ресторане.
Смутно вспомнилась железнодорожная касса, где он требовал билет куда угодно, лишь бы подальше от издательств и ничего не понимающих в литературе редакторов (опять стрельнуло в висках).

«Уехал таки! – озарила догадка Гречихина. – Но куда?!»
Он ещё раз огляделся, заметил здание станции и направился к нему.
«Графоман… – вспомнились Гречихину обидные слова редактора. – Сплошные штампы…»
Он с досадой сплюнул на чистый асфальт и остановился напротив одноэтажного, аккуратно побеленного здания.
Гречихин поднял глаза и прочитал название станции.
Зажмурился, потряс головой, усиленно потёр глаза, вновь поднял глаза и прочитал ещё раз: «Графоманск».
«Что за…» – пробормотал Гречихин, ущипнув себя за руку.
Опять сильно захотелось пить. Он задумчиво направился к знакомому фонтанчику.
Вдруг громко раздался голос репродуктора: «Провожающих просьба пройти на перрон для провожания!»
Гречихин споткнулся, остановился и обернулся.
Перрон быстро заполнялся выходящими из здания вокзала мужчинами и женщинами. Почти каждый из них держал в руках букет цветов.
Люди выстраивались вдоль белой полосы перрона, лица их были печальны и сосредоточены.
Послышался гудок локомотива, и на станцию въехал грузовой состав. Не останавливаясь, он промчался мимо.
Стоявшие на перроне женщины дружно достали белые платочки и замахали поезду вслед.
Половина мужчин украдкой смахивала скупую слезу, глядя на исчезающий вдали поезд, другая половина бежала за составом по перрону, роняя цветы и восклицая: «Я никогда тебя не забуду! Слышишь? Никогда!»
Поезд скрылся, и все провожающие дружно вернулись в здание вокзала. На перроне опять стало тихо и пустынно.
С трудом вернув отвисшую челюсть на место, Гречихин бухнулся на скамейку, позабыв о жажде.
Посидев какое-то время в ступоре, он поднялся, подошёл к зданию и, толкнув тяжёлую деревянную дверь, осторожно вошёл.
Внутри всё было тихо. Мужчины, отложив букеты в сторону, читали газеты, женщины, вынув косметички, поправляли потёкшую от слёз тушь и подкрашивали губы.

На Гречихина внимания никто не обращал. Заметив в конце зала билетную кассу, он быстрым шагом, почти бегом, направился к ней.
– На Москву, на любой поезд, билеты есть? – выпалил он в окошко.
Полная женщина-кассир в синей фирменной тужурке посмотрела сначала на Гречихина, потом на монитор.
– Есть, – ответила она, снова взглянув на Гречихина. – Вечерний, в девятнадцать тридцать, устроит?
– А пораньше ничего? – печально поинтересовался Гречихин, взглянув на часы, которые показывали девять утра.
– Ничего, – сухо ответила кассир и добавила: – Вы, я вижу, не местный, погуляйте пока по нашему городу, посмотрите достопримечательности, время быстро и пролетит.
– Спасибо. Скажите, а как называется ваш город? – спросил он с тайной надеждой.
– Графоманск, там же написано, – удивилась кассирша и гордо добавила: – Пятнадцать тысяч населения! Не Москва, конечно, но город у нас замечательный!
– Не сомневаюсь. – Гречихин вспомнил недавнюю сцену на перроне.
– Скажите, а они, что, куда-то едут? – он понизил голос и кивнул на сидящих в зале ожидания людей.
– Никуда не едут, они же Провожающие, – удивилась женщина.
– В каком смысле? – растерялся Гречихин.
– В прямом, – кассирша впервые за всё время разговора улыбнулась. – Сразу видно, что вы не местный. Они провожают уходящие вдаль поезда и машут им вслед до тех пор, пока красный огонёк последнего вагона не растает в туманной дымке, унося с собой несбыточные мечты и оборванные нити воспоминаний.
– Что ж тут непонятного? – с подозрительными нотками в голосе добавила она.
– Нет-нет, всё понятно! – торопливо заверил её Гречихин, отдавая деньги и пряча заветный билет в бумажник. – До свидания. Пойду, погуляю по вашему замечательному городу.
– Погуляйте! – опять улыбнулась кассирша. – И не опаздывайте на поезд!

Через противоположную дверь Гречихин вышел в город.
Он сразу понял, что Графоманск, был городком небольшим, но очень уютным.
Никто никуда не спешил, не было хаотично снующей толпы и сотен машин, как это всегда бывает возле вокзалов, всё было размеренно, тихо и спокойно.
У тротуара одиноко стояло такси, звенел колокольчиком трамвай, пересекая привокзальную площадь, ярко зеленел сквер напротив. Городок буквально источал безмятежность и комфорт.
Проходя мимо такси, Гречихин прочитал надпись на дверях чисто вымытой машины: «Одинокое такси». Заказ по телефону 335-553. Влюблённым скидка».

Решив больше пока ничему не удивляться, он направился в сторону сквера.
Надпись перед входом в сквер гласила: «Уютный тихий скверик».
На скамейках сидели мамаши с колясками. Детишки, все как один розовощёкие и упитанные, весело гомонили на ярко раскрашенных горках.
На скамейках поодаль мальчики вырезали перочинными ножиками сердечки, плюсы и инициалы. На остальных лавочках обнимались влюблённые пары.
В конце аллеи Гречихин увидел кафе и, вспомнив о своей неутолённой жажде, направился в его сторону.
Кафе называлось «Старое уютное кафе», в нём негромко звучал лёгкий джаз, за столиками сидели мужчины и женщины. Все мужчины что-то тихо говорили своим спутницам, нежно накрыв их ладони своими.
Жадно осушая один стакан минералки за другим, Гречихин, к немалому своему удивлению, заметил, что все женщины в кафе были очень похожи. У всех были чувственные губы, красиво очерченные брови, точёный профиль, нежный овал лица и волнистые волосы.
Мужчины тоже выглядели почти одинаково. Все как один плечистые атлеты с волевым подбородком, прямым носом и внимательным взглядом серых умных глаз. У многих на щеке и лбу виднелись украшающие их шрамы.
Перед каждой парой на столике лежала ювелирная коробочка с кольцом и одинокая, готовая вот-вот распуститься, роза.
Сквозь негромкую музыку от столиков то и дело долетало: «Конечно да!», «Это так неожиданно – я должна подумать», «Я другому отдана и буду век ему верна!», «Наташка, так это ты?! То-то я второй день гляжу - лицо знакомое!» и другой романтичный щебет.
Гречихин покачал головой, покинул кафе и побрёл дальше.
Выйдя из сквера, он озадаченно остановился.
От сквера расходилось несколько переулков.
Один был усажен большими деревьями, в тени которых прятались ухоженные виллы. Ветерок в переулке шевелил зелёной листвой деревьев и светило солнце.
Другой переулок был заставлен старинными двух- и трёхэтажными домами. Ветер в переулке гонял осеннюю листву и шёл дождь.
На ковре из опавших листьев, под струями дождя, стояло с десяток влюблённых пар. Капли стекали по их лицам и волосам, влюблённые промокли насквозь, но этого не замечали, целиком поглощённые друг другом.
- Мне так хорошо с тобой, что я не замечаю ни этого холодного дождя, ни воды в ботинках, ни мокрой рубашки прилипшей к спине! – донёсся до Гречихина обрывок разговора одной пары.
Гречихин подумал и свернул в переулок с виллами. Возле каждой сверкал на солнце дорогой спортивный автомобиль.
Из одного дома донеслось: «Да, он беден, но я люблю его! И мне ничего от тебя не надо! Деспот!»
Гречихин остановился.
Из ворот дома выбежала стройная девушка в воздушном платье от Christian Lacroix, за ней, пытаясь её удержать, семенил маленький толстяк с растерянным лицом в халате Hugo Boss.
«Деспот», – догадался Гречихин.
Девушка села в сверкающий «порш» и обняла сидящего рядом статного атлета в рабочей спецовке с волевым лицом и красивым шрамом на щеке. В одной руке атлет держал нераспустившуюся одинокую розу, в другой - ноутбук.
– Я написал тебе ещё одну поэму, любимая! – мужественным голосом сообщил он.
– Мой Принц! – восхитилась девушка.
«Порш» взревел мощным мотором и рванул с места. Девушка явно любила скорость.
Толстяк-деспот с горестным криком выхватил револьвер и прицелился в удаляющийся автомобиль, щёлкнула осечка, толстяк грустно пробормотал: «Ну вот – так всегда…», сплюнул и вернулся в дом.
Проходя по переулку, Гречихин наблюдал похожую сцену ещё трижды.

Вскоре переулок закончился, и Гречихин вышел на окраину городка. Перед ним открылась чудесная картина.
Могучие сосны окружали цветущие поляны, среди зелёных холмов журчал извилистый ручей. Отовсюду доносились птичьи голоса.
Птиц было так много, и пели они так громко, что у Гречихина слегка заложило уши.
Неподалёку послышался звук флейты. Гречихин перешёл ручей и увидел одинокого флейтиста.
Флейтист стоял на холме, среди цветущих орхидей, и изо всех сил играл что-то душевное. Птицы, усевшись ему на руки, плечи, голову и флейту, дружно подпевали.
Прилетела даже одна ворона и тоже мелодично подпевала в такт чарующей мелодии. Одинокая флейта звучала всё громче, и всё громче подпевали птицы. Особенно старалась ворона.
На плечо Гречихина легла чья-то рука.
Он испуганно вскрикнул и обернулся.
Перед ним стояла красивая смуглая девушка в набедренной повязке. В руке она держала копьё. Больше из одежды на ней ничего не было.
– Тсссс! – приложила палец к губам незнакомка. – Не бойся!
– Вы кто? – спросил Гречихин, с опаской глядя на копьё и с интересом на всё остальное.
– Я дочь третьего Оракула Силы из племени Ищущих Истину! – гордо ответила девушка. – Не слыхал?
– Что-то такое, где-то, слышал… – неуверенно сказал Гречихин.
– Каждую четвёртую луну я прихожу сюда послушать Одинокого Флейтиста! – сообщила дочь Оракула. – Своей волшебной музыкой он вспарывает реальность и объединяет Сущее в единый позвонок Вселенной! Понял?
– Э-э-э-э… Не совсем… – признался Гречихин.
– Я, если честно, тоже… – виновато улыбнулась девушка. – Вот мой папа, третий Оракул, вот он хорошо объясняет, особенно когда волшебных грибов поест.
Его тогда всё племя приходит послушать.
А я люблю сюда приходить, к Флейтисту. Кстати, он симпатичный парень, правда? – девушка покраснела.
– Правда, – улыбнулся Гречихин. – И всё у вас будет хорошо. Ты, главное, папу своего сразу в курс не ставь, а то мало ли… Грибы, знаешь ли, дело такое… Ну, не буду вам мешать, мне на поезд скоро!

Начинало смеркаться. На небе появились первые звёзды, вышла большая яркая луна.
Гречихин торопливо шёл по переулку в сторону вокзала.
Возле каждого особняка светился одинокий жёлтый фонарь.
Повсюду сновали потерявшиеся персидские кошки, игуаны, йоркширские терьеры и мастиффы.
Один мастифф долго шёл за Гречихиным, глядя на него добрыми глазами и облизываясь. Может, он хотел, чтобы Гречихин взял его с собой. А может, был просто голоден.
На одном балконе Гречихин увидел девушку, убегавшую сегодня от мужа-деспота. Она стояла с бокалом шампанского в руке, улыбалась и смотрела на звёзды. Внизу, на тротуаре, маячил атлет в спецовке. Он что-то набирал на ноутбуке, вздыхая и периодически посылая в сторону балкона воздушные поцелуи.

Вот и знакомый сквер. Из «Старого уютного кафе» всё так же доносилась негромкая мелодия джаза.
Мамаш с детьми уже не было, все лавочки были заняты смотрящими на луну влюблёнными.
– Видишь ту мигающую летящую звезду, милая? – донеслось с ближайшей лавочки. – Она носит твоё имя!
– Правда? – отозвался восхищённый девичий голосок. – Аэробус А-300 Маша - как это романтично!
По площади, мягко шурша шинами и светя зелёным огоньком, проехало «Одинокое такси».
Где-то в темноте грустно прозвенел колокольчик «Старого трамвая».
Московский поезд пришёл вовремя.
Сразу после того, как отошёл розовый экспресс «Графоманск – Канары» и охраняемый вооружёнными китайцами трейн с рабочими.
Стоя у вагонного окна, Гречихин смотрел на бегущих по перрону Провожающих и тоже махал им в ответ.
Он зашёл в купе, вынул из кармана билет и задумчиво прочитал: «Графоманск – Москва».
Ему вдруг стало грустно, как будто что-то очень хорошее уходило от него всё дальше и дальше под размеренный стук колёс.

Утром Гречихин вышел на перрон Курского вокзала.
Он стоял, хмуро глядя на толпы озабоченных, вечно спешащих людей. Он вспомнил свою отвергнутую рукопись на столе неуютной холостяцкой квартирки, вечную беготню по редакциям и издательствам, едких критиков и циничных редакторов.
– Да пошли вы все! – громко сказал он и решительно зашагал в сторону касс.
– Один билет до Графоманска! – попросил в окошке Гречихин и решительно добавил: – В один конец.
Нефеш
5 февраля 2011, 22:02