Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Мечта неизбывная

Это так гениально, что жалко потерять. Автор (Chel888), ты гений. Нашла тут: http://truba.foks.ru/arc/lofiversion/index.php/t165549.html


Гречихин проснулся и обнаружил себя лежащим на скамейке. Он сел, протёр глаза и с изумлением огляделся. Оказалось, что скамейка находится на пустынном, чисто убранном перроне. Светило солнышко, над аккуратными белыми полосами у края перрона летали бабочки. Метрах в десяти, за путями, виднелся сосновый лес.
«Что за чёрт…» – подумал Гречихин.
Сильно хотелось пить.
Обнаружив неподалёку фонтанчик с питьевой водой, Гречихин поднялся и на затёкших ногах побрёл к водопою.
Он ловил пересохшими губами струю воды и напряжённо думал.
Гудящая голова не очень способствовала мыслительному процессу, но, тем не менее, Гречихин вспомнил, как вчера вечером, получив отказ от издательства (это воспоминание отозвалось болью в висках) и поскандалив с тамошним главным редактором, он весь вечер пил в привокзальном ресторане.
Смутно вспомнилась железнодорожная касса, где он требовал билет куда угодно, лишь бы подальше от издательств и ничего не понимающих в литературе редакторов (опять стрельнуло в висках).

«Уехал таки! – озарила догадка Гречихина. – Но куда?!»
Он ещё раз огляделся, заметил здание станции и направился к нему.
«Графоман… – вспомнились Гречихину обидные слова редактора. – Сплошные штампы…»
Он с досадой сплюнул на чистый асфальт и остановился напротив одноэтажного, аккуратно побеленного здания.
Гречихин поднял глаза и прочитал название станции.
Зажмурился, потряс головой, усиленно потёр глаза, вновь поднял глаза и прочитал ещё раз: «Графоманск».
«Что за…» – пробормотал Гречихин, ущипнув себя за руку.
Опять сильно захотелось пить. Он задумчиво направился к знакомому фонтанчику.
Вдруг громко раздался голос репродуктора: «Провожающих просьба пройти на перрон для провожания!»
Гречихин споткнулся, остановился и обернулся.
Перрон быстро заполнялся выходящими из здания вокзала мужчинами и женщинами. Почти каждый из них держал в руках букет цветов.
Люди выстраивались вдоль белой полосы перрона, лица их были печальны и сосредоточены.
Послышался гудок локомотива, и на станцию въехал грузовой состав. Не останавливаясь, он промчался мимо.
Стоявшие на перроне женщины дружно достали белые платочки и замахали поезду вслед.
Половина мужчин украдкой смахивала скупую слезу, глядя на исчезающий вдали поезд, другая половина бежала за составом по перрону, роняя цветы и восклицая: «Я никогда тебя не забуду! Слышишь? Никогда!»
Поезд скрылся, и все провожающие дружно вернулись в здание вокзала. На перроне опять стало тихо и пустынно.
С трудом вернув отвисшую челюсть на место, Гречихин бухнулся на скамейку, позабыв о жажде.
Посидев какое-то время в ступоре, он поднялся, подошёл к зданию и, толкнув тяжёлую деревянную дверь, осторожно вошёл.
Внутри всё было тихо. Мужчины, отложив букеты в сторону, читали газеты, женщины, вынув косметички, поправляли потёкшую от слёз тушь и подкрашивали губы.

На Гречихина внимания никто не обращал. Заметив в конце зала билетную кассу, он быстрым шагом, почти бегом, направился к ней.
– На Москву, на любой поезд, билеты есть? – выпалил он в окошко.
Полная женщина-кассир в синей фирменной тужурке посмотрела сначала на Гречихина, потом на монитор.
– Есть, – ответила она, снова взглянув на Гречихина. – Вечерний, в девятнадцать тридцать, устроит?
– А пораньше ничего? – печально поинтересовался Гречихин, взглянув на часы, которые показывали девять утра.
– Ничего, – сухо ответила кассир и добавила: – Вы, я вижу, не местный, погуляйте пока по нашему городу, посмотрите достопримечательности, время быстро и пролетит.
– Спасибо. Скажите, а как называется ваш город? – спросил он с тайной надеждой.
– Графоманск, там же написано, – удивилась кассирша и гордо добавила: – Пятнадцать тысяч населения! Не Москва, конечно, но город у нас замечательный!
– Не сомневаюсь. – Гречихин вспомнил недавнюю сцену на перроне.
– Скажите, а они, что, куда-то едут? – он понизил голос и кивнул на сидящих в зале ожидания людей.
– Никуда не едут, они же Провожающие, – удивилась женщина.
– В каком смысле? – растерялся Гречихин.
– В прямом, – кассирша впервые за всё время разговора улыбнулась. – Сразу видно, что вы не местный. Они провожают уходящие вдаль поезда и машут им вслед до тех пор, пока красный огонёк последнего вагона не растает в туманной дымке, унося с собой несбыточные мечты и оборванные нити воспоминаний.
– Что ж тут непонятного? – с подозрительными нотками в голосе добавила она.
– Нет-нет, всё понятно! – торопливо заверил её Гречихин, отдавая деньги и пряча заветный билет в бумажник. – До свидания. Пойду, погуляю по вашему замечательному городу.
– Погуляйте! – опять улыбнулась кассирша. – И не опаздывайте на поезд!

Через противоположную дверь Гречихин вышел в город.
Он сразу понял, что Графоманск, был городком небольшим, но очень уютным.
Никто никуда не спешил, не было хаотично снующей толпы и сотен машин, как это всегда бывает возле вокзалов, всё было размеренно, тихо и спокойно.
У тротуара одиноко стояло такси, звенел колокольчиком трамвай, пересекая привокзальную площадь, ярко зеленел сквер напротив. Городок буквально источал безмятежность и комфорт.
Проходя мимо такси, Гречихин прочитал надпись на дверях чисто вымытой машины: «Одинокое такси». Заказ по телефону 335-553. Влюблённым скидка».

Решив больше пока ничему не удивляться, он направился в сторону сквера.
Надпись перед входом в сквер гласила: «Уютный тихий скверик».
На скамейках сидели мамаши с колясками. Детишки, все как один розовощёкие и упитанные, весело гомонили на ярко раскрашенных горках.
На скамейках поодаль мальчики вырезали перочинными ножиками сердечки, плюсы и инициалы. На остальных лавочках обнимались влюблённые пары.
В конце аллеи Гречихин увидел кафе и, вспомнив о своей неутолённой жажде, направился в его сторону.
Кафе называлось «Старое уютное кафе», в нём негромко звучал лёгкий джаз, за столиками сидели мужчины и женщины. Все мужчины что-то тихо говорили своим спутницам, нежно накрыв их ладони своими.
Жадно осушая один стакан минералки за другим, Гречихин, к немалому своему удивлению, заметил, что все женщины в кафе были очень похожи. У всех были чувственные губы, красиво очерченные брови, точёный профиль, нежный овал лица и волнистые волосы.
Мужчины тоже выглядели почти одинаково. Все как один плечистые атлеты с волевым подбородком, прямым носом и внимательным взглядом серых умных глаз. У многих на щеке и лбу виднелись украшающие их шрамы.
Перед каждой парой на столике лежала ювелирная коробочка с кольцом и одинокая, готовая вот-вот распуститься, роза.
Сквозь негромкую музыку от столиков то и дело долетало: «Конечно да!», «Это так неожиданно – я должна подумать», «Я другому отдана и буду век ему верна!», «Наташка, так это ты?! То-то я второй день гляжу - лицо знакомое!» и другой романтичный щебет.
Гречихин покачал головой, покинул кафе и побрёл дальше.
Выйдя из сквера, он озадаченно остановился.
От сквера расходилось несколько переулков.
Один был усажен большими деревьями, в тени которых прятались ухоженные виллы. Ветерок в переулке шевелил зелёной листвой деревьев и светило солнце.
Другой переулок был заставлен старинными двух- и трёхэтажными домами. Ветер в переулке гонял осеннюю листву и шёл дождь.
На ковре из опавших листьев, под струями дождя, стояло с десяток влюблённых пар. Капли стекали по их лицам и волосам, влюблённые промокли насквозь, но этого не замечали, целиком поглощённые друг другом.
- Мне так хорошо с тобой, что я не замечаю ни этого холодного дождя, ни воды в ботинках, ни мокрой рубашки прилипшей к спине! – донёсся до Гречихина обрывок разговора одной пары.
Гречихин подумал и свернул в переулок с виллами. Возле каждой сверкал на солнце дорогой спортивный автомобиль.
Из одного дома донеслось: «Да, он беден, но я люблю его! И мне ничего от тебя не надо! Деспот!»
Гречихин остановился.
Из ворот дома выбежала стройная девушка в воздушном платье от Christian Lacroix, за ней, пытаясь её удержать, семенил маленький толстяк с растерянным лицом в халате Hugo Boss.
«Деспот», – догадался Гречихин.
Девушка села в сверкающий «порш» и обняла сидящего рядом статного атлета в рабочей спецовке с волевым лицом и красивым шрамом на щеке. В одной руке атлет держал нераспустившуюся одинокую розу, в другой - ноутбук.
– Я написал тебе ещё одну поэму, любимая! – мужественным голосом сообщил он.
– Мой Принц! – восхитилась девушка.
«Порш» взревел мощным мотором и рванул с места. Девушка явно любила скорость.
Толстяк-деспот с горестным криком выхватил револьвер и прицелился в удаляющийся автомобиль, щёлкнула осечка, толстяк грустно пробормотал: «Ну вот – так всегда…», сплюнул и вернулся в дом.
Проходя по переулку, Гречихин наблюдал похожую сцену ещё трижды.

Вскоре переулок закончился, и Гречихин вышел на окраину городка. Перед ним открылась чудесная картина.
Могучие сосны окружали цветущие поляны, среди зелёных холмов журчал извилистый ручей. Отовсюду доносились птичьи голоса.
Птиц было так много, и пели они так громко, что у Гречихина слегка заложило уши.
Неподалёку послышался звук флейты. Гречихин перешёл ручей и увидел одинокого флейтиста.
Флейтист стоял на холме, среди цветущих орхидей, и изо всех сил играл что-то душевное. Птицы, усевшись ему на руки, плечи, голову и флейту, дружно подпевали.
Прилетела даже одна ворона и тоже мелодично подпевала в такт чарующей мелодии. Одинокая флейта звучала всё громче, и всё громче подпевали птицы. Особенно старалась ворона.
На плечо Гречихина легла чья-то рука.
Он испуганно вскрикнул и обернулся.
Перед ним стояла красивая смуглая девушка в набедренной повязке. В руке она держала копьё. Больше из одежды на ней ничего не было.
– Тсссс! – приложила палец к губам незнакомка. – Не бойся!
– Вы кто? – спросил Гречихин, с опаской глядя на копьё и с интересом на всё остальное.
– Я дочь третьего Оракула Силы из племени Ищущих Истину! – гордо ответила девушка. – Не слыхал?
– Что-то такое, где-то, слышал… – неуверенно сказал Гречихин.
– Каждую четвёртую луну я прихожу сюда послушать Одинокого Флейтиста! – сообщила дочь Оракула. – Своей волшебной музыкой он вспарывает реальность и объединяет Сущее в единый позвонок Вселенной! Понял?
– Э-э-э-э… Не совсем… – признался Гречихин.
– Я, если честно, тоже… – виновато улыбнулась девушка. – Вот мой папа, третий Оракул, вот он хорошо объясняет, особенно когда волшебных грибов поест.
Его тогда всё племя приходит послушать.
А я люблю сюда приходить, к Флейтисту. Кстати, он симпатичный парень, правда? – девушка покраснела.
– Правда, – улыбнулся Гречихин. – И всё у вас будет хорошо. Ты, главное, папу своего сразу в курс не ставь, а то мало ли… Грибы, знаешь ли, дело такое… Ну, не буду вам мешать, мне на поезд скоро!

Начинало смеркаться. На небе появились первые звёзды, вышла большая яркая луна.
Гречихин торопливо шёл по переулку в сторону вокзала.
Возле каждого особняка светился одинокий жёлтый фонарь.
Повсюду сновали потерявшиеся персидские кошки, игуаны, йоркширские терьеры и мастиффы.
Один мастифф долго шёл за Гречихиным, глядя на него добрыми глазами и облизываясь. Может, он хотел, чтобы Гречихин взял его с собой. А может, был просто голоден.
На одном балконе Гречихин увидел девушку, убегавшую сегодня от мужа-деспота. Она стояла с бокалом шампанского в руке, улыбалась и смотрела на звёзды. Внизу, на тротуаре, маячил атлет в спецовке. Он что-то набирал на ноутбуке, вздыхая и периодически посылая в сторону балкона воздушные поцелуи.

Вот и знакомый сквер. Из «Старого уютного кафе» всё так же доносилась негромкая мелодия джаза.
Мамаш с детьми уже не было, все лавочки были заняты смотрящими на луну влюблёнными.
– Видишь ту мигающую летящую звезду, милая? – донеслось с ближайшей лавочки. – Она носит твоё имя!
– Правда? – отозвался восхищённый девичий голосок. – Аэробус А-300 Маша - как это романтично!
По площади, мягко шурша шинами и светя зелёным огоньком, проехало «Одинокое такси».
Где-то в темноте грустно прозвенел колокольчик «Старого трамвая».
Московский поезд пришёл вовремя.
Сразу после того, как отошёл розовый экспресс «Графоманск – Канары» и охраняемый вооружёнными китайцами трейн с рабочими.
Стоя у вагонного окна, Гречихин смотрел на бегущих по перрону Провожающих и тоже махал им в ответ.
Он зашёл в купе, вынул из кармана билет и задумчиво прочитал: «Графоманск – Москва».
Ему вдруг стало грустно, как будто что-то очень хорошее уходило от него всё дальше и дальше под размеренный стук колёс.

Утром Гречихин вышел на перрон Курского вокзала.
Он стоял, хмуро глядя на толпы озабоченных, вечно спешащих людей. Он вспомнил свою отвергнутую рукопись на столе неуютной холостяцкой квартирки, вечную беготню по редакциям и издательствам, едких критиков и циничных редакторов.
– Да пошли вы все! – громко сказал он и решительно зашагал в сторону касс.
– Один билет до Графоманска! – попросил в окошке Гречихин и решительно добавил: – В один конец.
Нефеш
5 февраля 2011, 22:02